Книга Формула любви для ректора, страница 49 – Ханна Леншер

Слова, острые и холодные, резали меня саму, но я продолжала бить, пытаясь защитить себя, спрятаться от него. Я надеялась, что Дамиан разозлится, развернется и уйдет.

И он действительно изменился.

Лицо Дамиана потемнело, превратившись в непроницаемую маску, а челюсть сжалась так сильно, что я услышала скрип зубов.

Дракон убрал руку от стеллажа и сделал шаг назад, возвращая мне необходимое пространство для дыхания.

— Просто секс, — бесцветным голосом повторил он. — Просто сброс напряжения. Понимаю.

Он усмехнулся. Но это была не его обычная, дразнящая усмешка, от которой у меня бежали мурашки, а кривая, горькая и абсолютно равнодушная гримаса.

— Что же, магистр Роузвейл, если вы считаете, что это был просто секс, то я согласен. Никаких отношений. Мы взрослые люди. Пожалуй, мне даже удобна ваша холодная практичность, Лилиан. Вы свободны. Работайте.

Дамиан развернулся и, не сказав больше ни слова, пошел прочь по проходу между стеллажами. Звук его удаляющихся шагов был ровным и спокойным.

А я осталась одна, но не чувствовала облегчения, хоть я и вернула все на круги своя, спасла свою репутацию и независимость.

Я убедила его.

Но глядя в проход, в котором растворился Рейвенхарт, я почувствовала, как в груди разверзается огромная сосущая пустота. Мои глаза наполнились слезами, и я хотела бы, чтобы Дамиан мне не поверил и вернулся.

Глава 14. Дамиан

Всю свою жизнь я учился не показывать боль, даже если внутри не осталось ничего живого. Всегда надо держать спину прямо, голос ровным, а лицо беспристрастным. Может, это и спасло меня на службе у короля.

Но в тот вечер моя система дала сбой. Защита не сработала от слов Лилиан.

Она произносила эти горькие фразы, вскинув подбородок, и с каждым ее словом внутри меня что-то с оглушительным треском ломалось. Уж лучше бы она отвесила мне звонкую пощечину.

Выйдя из библиотеки, я не помню, как дошел до своих покоев. В груди клокотал раскаленный ком боли, смешанной с яростью. Я разнес в щепки стол в гостиной, позволяя своему внутреннему дракону биться в агонии от уязвленной гордости.

Я, Дамиан Рейвенхарт, привык брать на себя ответственность и готов был бросить к ногам этой рыжей веснушчатой девчонки весь мир. Уже мысленно примерял на ее тонкий палец кольцо с гербом своего рода и хотел защищать, заботиться и сдувать с нее пылинки, несмотря на колючки.

А я ей оказался не нужен... Кто я для нее?

Это было унизительно и больно до такой степени, что мне хотелось вырвать собственное сердце голыми руками.

Ночь я пил, а на следующее утро принял решение. Если магистр Роузвейл хотела холодной дистанции и профессионализма — она их получит в избытке. Я не собирался навязываться. Моя гордость еще не протухла.

Началось с того, что я прекратил заходить на ее лекции. Зачем? Чтобы стоять в конце аудитории, смотреть на ее тонкий профиль, на то, как она увлеченно чертит формулы, и каждый раз рвать себе душу осознанием того, что эта женщина отказывается быть моей? Мазохизм чистой воды и я вычеркнул его из своего расписания.

На педсоветах я обращался исключительно к магистру Фламелю, и игнорировал ее присутствие. Наши интеллектуальные пикировки разом иссякли. Я отдавал сухие приказы, она молча их фиксировала. Идеальная, стерильная работа двух профессионалов, ненавидящих друг друга.