Книга Формула любви для ректора, страница 44 – Ханна Леншер

Дамиан оторвался от моего рта на секунду, тяжело дыша, и с безумным блеском в глазах.

— И ты… тоже, — прорычал он, осыпая обжигающими поцелуями мои скулы, подбородок, спускаясь к открытой линии ключиц. — Ты бесила меня так, что хотелось свернуть тебе шею… Сводила с ума своими формулами…

С каждым словом его поцелуи становились все более глубокими, оставляя на коже горящие следы. Я выгнулась, задыхаясь от удовольствия и теряя самообладание.

Подхватив за талию и, не разрывая поцелуя, он усадил меня прямо на свой заваленный отчетами и документами стол. Стопки пергаментов разлетелись в стороны, но нам обоим было абсолютно наплевать на бюрократию в этот момент.

Шелковый подол непозволительно высоко задрался, когда я обхватила его ногами. Сильные руки сжали мои бедра, и он встал между моих коленей, вновь целуя меня так страстно, что перед глазами поплыли цветные пятна.

Жар, который мы принимали за взаимную ненависть и прятали за сарказмом, вырвался на свободу. И мы отдавались первобытному влечению в полутемном кабинете ректора.

Так произошла самая лучшая ошибка моей строго распланированной жизни.

Глава 12. Дамиан

Вкус вина на ее губах смешался с чем-то невероятно сладким и диким. Это было похоже на вспышку чистой, неконтролируемой магии. Я целовал Лили так, словно от этого зависела моя жизнь, а она отвечала мне с такой обжигающей жадностью, что внутренний дракон ревел от восторга.

Каждое ее движение и сдавленный стон, который я крал с ее губ, сносили мне крышу. Правильная, застегнутая на все пуговицы магистр теории сейчас вцеплялась пальцами в мои волосы, притягивая меня еще ближе, комкая воротник рубашки. Ее тело, прижатое к моему, пылало.

Я оторвался от ее губ всего на мгновение, чтобы сделать судорожный вдох. Лилиан сидела на заваленном бумагами столе, тяжело дыша. Ее глаза потемнели, расширенные зрачки почти поглотили голубую радужку, а медные волосы разметались по плечам. Тонкий, гладкий шелк того самого сапфирового платья, которое весь вечер сводило меня с ума, натянулся на ее груди.

— Знаешь, Роузвейл, — хрипло выдохнул я, отирая большим пальцем влагу с ее припухших губ. Мой взгляд скользнул по глубокому вырезу, открывающему безупречную ложбинку. — Это проклятое платье даже хуже твоих обычных балахонов.

Лилиан моргнула, пытаясь сфокусировать на мне затуманенный страстью взгляд. А затем ее брови сошлись на переносице, и в ней снова проснулась та самая язвительная девчонка, с которой я привык воевать.

— Хуже? — возмущенно выдохнула Лили и уперлась ладонями в мои плечи. — Я надела его из-за тебя! — выпалила она, ее грудь тяжело вздымалась. — Чтобы ты увидел! А ты весь вечер прятался по углам от Лорены и даже не соизволил пригласить меня на танец!

Не выдержав, я глухо засмеялся. Потом перехватил ее запястья, не давая отстраниться, и снова притянул к себе.

— Оно хуже, Рыжуля, — прошептал я ей прямо в приоткрытые от возмущения губы, — потому что в тех академических мешках я мог хотя бы делать вид, что ты меня не интересуешь. А в этом наряде мне хотелось перекинуть тебя через плечо и унести из зала, чтобы никто больше не смел даже смотреть в твою сторону.

Я переместил губы на ее шею. Тонкая, нежная кожа пахла яблоками и тем самым вишневым вином. Прикусив пульсирующую венку, я заставил Лилиан судорожно выдохнуть, а затем проложил дорожку влажных поцелуев вниз, к соблазнительному вырезу, касаясь губами ее груди.