Книга Бывшие. Всё ещё моя, страница 4 – Алёна Баженова

— Каких курсах? — растерянно спросила Аня с переднего пассажирского сиденья.

— Заткнись, — в очередной раз бросил Саша, не отрывая глаз от дороги. Его пальцы сжимали руль так, будто хотели его сломать. — Даша, сколько времени между схватками?

Я не ответила. Ещё одна волна боли накатила, заставив согнуться пополам. В ушах звенело, а в голове пульсировала одна мысль:

— Только бы не сейчас. Только бы не при нём.

— Блять! — Саша ударил ладонью по рулю и прибавил газу. — Отвечай, когда я спрашиваю!

— Не знаю! Часто… слишком, — простонала я, чувствуя, как предательские слёзы катятся по щекам.

В зеркале заднего вида я увидела, как его лицо исказилось. Он знал, что это значит.

— Чёрт! — он резко свернул на обочину и выключил двигатель. — Мы не успеваем.

— Что?! — взвизгнула Аня. — Что значит не успеваем?

Саша уже выскочил из машины и распахнул мою дверь.

— Ты, — он ткнул пальцем в Аню, — звони в скорую. Говори, что роды начались на трассе в пяти километрах от центра. — Затем повернулся ко мне: — А ты... — его голос неожиданно дрогнул, — ты потерпишь ещё немного, ладно?

Я хотела ответить что-то колкое, но новая схватка заставила меня снова застонать. Саша резко снял рубашку и закатал рукава. Откуда-то вытащил маленькую бутылочку алкоголя.

— Всё, — сказал он твёрдо. — Рожаем здесь.

— Ты с ума сошёл?! — закричала я, но он уже стаскивал с меня нижнее бельё, подложив под спину свой пиджак.

— Слушай мой голос, — он прижал мои колени, заставив согнуть ноги. — Ты помнишь, как дышать? Давай вместе: раз-два-три...

Белые стены, резкий больничный запах и монотонный стук капель дождя по карнизу были моими соседями последние несколько часов.

Я лежала в полутёмной палате, пытаясь осознать новую реальность. Врач после осмотра сказал, что роды прошли хорошо, несмотря на то, что были экстремальными и сверхбыстрыми. Разрывы были первой степени, при таких родах всё могло быть намного хуже. Анализы показали гемоглобин 92. Давление пониженное. И рекомендация: покой и наблюдение.

Но о каком покое могла идти речь, когда моя душа была не на месте. Моего мальчика ещё до сих пор не принесли. Когда меня привезли на скорой, Саша остался в приёмном отделении. Больше я его не видела. Хотя я уверена это он позаботился, чтобы меня поместили в одноместную палату. На полу в ведре уже стоял огромный букет гортензий голубого цвета. Но ни гортензии, ни медсестры, которые ходили на цыпочках, успокаивая меня, не могли избавить меня от постоянного чувства тревоги.

Каждое движение отзывалось острой болью в теле. Вставать я могла только с помощью медсестры, ноги не слушались. Мне сказали, что это нормально и временно через пару дней всё придёт в норму. Грудь налилась тяжестью, но ребёнка ко мне ещё не приносили.

— Осмотр новорождённого затянулся, — объяснила утром медсестра. Но я знала настоящую причину.

Он там. С ним.

Вспомнилось, как вчера, уже после родов, когда меня погрузили в скорую, Саша сидел, рядом не выпуская малыша из рук. Своего сына, как он считал

— Апгар 8/9, 3650 грамм, 52 см, — сообщили мне позже. Здоровый, крепкий мальчик. С тёмными волосиками, которые покрывали всю голову.

Дверь приоткрылась, впуская полосу света.

— Можно? — знакомый голос заставил моё сердце бешено заколотиться.