Книга Развод в 45. Босс не бросит, страница 60 – Анастасия Бима

Если бы кто-то сказал мне, что в пятьдесят два года я буду такой, я бы не поверила. Но это правда. Я — есть. Я живу. Я люблю. И я всегда буду помнить ту женщину, которая стояла у мойки, чтобы каждый день благодарить её за то, что она не сдалась.

Моя история не кончается. Она продолжается. Каждый день. Каждое утро. Каждое объятие. Каждый поцелуй. И я готова к этому продолжению. Потому что я знаю: я достойна счастья. Мы все достойны».

Она закрыла блокнот и почувствовала, как внутри разливается тепло. Она подняла глаза на звёзды и загадала желание — не для себя, а для всех женщин, которые сейчас проходят через то, что прошла она. Пусть они найдут свою силу. Пусть они поверят в себя. Пусть они увидят свет.

Сергей вышел на веранду, сел рядом с ней и обнял за плечи.

— Ты о чём задумалась? — спросил он.

— О жизни, — ответила она. — О том, как она удивительна.

— Да, — согласился он. — Особенно когда мы вместе.

Она повернулась к нему и поцеловала, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Где-то за садом слышался смех — это Андрей и Алиса обсуждали что-то на кухне. Дети уже спали. Мир был наполнен тишиной и покоем.

Нина знала, что завтра будет новый день. Новые встречи, новые планы, новые радости. И она будет встречать их с открытым сердцем, потому что она научилась жить. Она научилась быть счастливой.

Она прижалась к Сергею и закрыла глаза. Внутри неё звучала песня — тихая, но уверенная. Это была песня о надежде, о любви, о силе. Это была её песня. Её жизнь. Её счастье.

Нина проснулась оттого, что за окном пели птицы. Это были не городские воробьи, а настоящие лесные птахи — дом стоял на холме, и сад уходил прямо в берёзовую рощу. Она открыла глаза, но не шевельнулась. Ей нравилось лежать и слушать, как мир просыпается без её участия. Раньше она вскакивала в пять утра, боясь опоздать, боясь, что мир развалится без неё. Теперь она позволяла себе нежиться в постели, пока солнце не заглядывало в окно.

Сергей уже не спал — она слышала, как он тихо переговаривается с кем-то внизу. Скорее всего, с Соней, старшей внучкой, которая любила завтракать с дедом и обсуждать школьные новости. Нина улыбнулась. Ей было пятьдесят пять, но она чувствовала себя на тридцать — не потому что выглядела моложе, а потому что внутри неё жила лёгкость. Морщины стали глубже, седина серебрилась ярче, но глаза уже не тускнели. Она знала: это и есть счастье — когда не надо притворяться.

Она встала, надела халат и подошла к окну. Сад цвёл. Яблони, которые она посадила пять лет назад, уже давали урожай. Внизу, у качелей, Миша — средний внук, пятилетний озорник — пытался оседлать игрушечный трактор, а младшая, полуторагодовалая Верочка, сидела в манеже и сосредоточенно жевала пирожок. Алиса вышла на крыльцо с чашкой кофе, за ней плёлся Артём — он изменился за последние годы, перестал пить, стал мягче. Нина видела, как дочь смотрит на него с любовью, и это грело сердце.

Она спустилась вниз, обняла всех, поцеловала внуков. Сергей сидел за большим столом с газетой, хотя уже несколько лет читал новости с планшета — это был ритуал, который он бережно хранил.

— Доброе утро, моя королева, — сказал он, отрываясь от газеты, и его глаза потеплели. Он уже давно не был тем жёстким бизнесменом, каким она его запомнила в первые дни. Возраст смягчил его, но не сломал. Он по-прежнему был статен, седина на висках делала его похожим на актёра из старого кино.