Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 53 – Виктория Волкова

Валдаев Валерий Георгиевич.

Следаки говорят, у любого преступления есть свидетель. Как ни старайся, как ни просчитывай, все предугадать невозможно. Все планы преступников губит элемент случайности. И главное, найти того самого человека, который что-то видел и слышал.

А ко мне он сам пришел. В пижаме с оленями и с мокрой шеей.

И когда в поиске вываливаются фотографии Ленкиного свекра, внимательно вглядываюсь в лицо человека, сломавшего мою жизнь.

За что? Почему? Так Лена моя понравилась?

«Этот к тебе приезжал?» – отправляю фотографию теще. Марья читает сообщение, но отвечает не сразу.

— Да, это он. Господи, как же ты его быстро нашел! – надиктовывает сообщение теща и горько всхлипывает. – Олежек, милый, не погуби. До конца жизни на тебя молиться буду, – рыдает она в трубку.

«Молиться не надо, мать, – печатаю я и машинально добавляю самое потаенное желание. – Уговори Оксану подать на развод. Я с ней по-любому жить не хочу».

«Попробую», – примерно через час приходит ответ.

«Постарайся», – настаиваю я. Откидываю телефон в сторону. Задумчиво смотрю в окно, за которым царит ночь, подсвеченная яркими огнями. Думаю и пытаюсь понять. Валдаев был решалой. Большим авторитетом. Очень большим. И вот так сам подорвался и в Тюмень почухал? Сам? Ради Лены моей? Что там было на самом деле, одному черту известно. С Валдаевых не спросишь. Двое уже в могиле. Остаются только Семен и Катя. Но они будут до конца держать оборону. Никто правды не скажет.

«Хотя есть один человек. Участник тех событий», - морщусь словно от боли. Гена Тарасов. Если его хорошо припереть к стенке, он всех выдаст. Гнилая натура, блин.

«Тебе там спокойно спится, Трехглазый? – усмехаюсь ощерившись. – Спи. Спи. Скоро точно не до сна будет», – гляжу на часы, показывающие второй час ночи и открываю папку с наработками.

— Копать, не перекопать, – усмехаюсь криво. – Ну, сука, ты попал! Я тебя так взгрею, забудешь, как звали, – выписываю на листок основные грехи Трехглазого. И честно говоря, не хочу ничего кроме мести. Такой выдержанной и холодной, расчетливой и неотвратимой.

Даже узнавать у него ничего не хочу. Что он может помнить? Имя местного авторитета и собственные грехи? Наверняка Гену на наркоте поймали. Паль курил где-нибудь в подворотне, вот и зацепились. Не зря нас учили быть разборчивее в связях.

Поэтому остается только одно. Бить. До конца добивать. Может, Геннадий Львович Тарасов до конца своей жизни так и не поймет, откуда ему прилетело. Но я-то буду знать. Пусть все вернет государству. В счет налогов и штрафов.

Отдаю указания коллегам по Южному направлению, демонстрирую личную заинтересованность и даже даю волю эмоциям.

— Да сколько можно, бл.дь, на шее у государства паразитировать?

— Мы ведем его, Олег Иванович, – радостно сообщает в трубку мой старый напарник Коля- Пятак, в миру полковник Осташин, с которым мы ни раз бывали за ленточкой. – Дело у нас и так под контролем. Но теперь вдвойне усилим наблюдение …

— Постарайтесь, – вздыхаю я и добавляю лениво. – Тут сразу генеральские звезды светят, Коля. Или орден. А то и все разом… Главное, вовремя накрыть гниду.

— Ну, ты загнул, Гусь, – усмехается Пятак и тянет отрывисто. – За Тарасова тут просили уважаемые люди. Только пошли они на хрен. Правильно?