Книга Моя по праву, страница 82 – Виктория Волкова

— Вот и вылетела, – роняю, не скрывая раздражения. И вздохнув резко поднимаюсь с места. Малыш жмется к матери. А Влада смотрит напряженно.

— Ладно, – выдыхаю, сжимая пальцы в кулак. – Проехали… Я разберусь, Влада. Обязательно.

— Ты какой-то странный, – бросает порывисто. Глаза наполняются слезами, губы сжимаются в тонкую складку, а подбородок подрагивает от обиды. – Два года назад ты не хотел жениться. Рассвирепел, стоило мне заикнуться о свадьбе. Выгнал как собаку из дома… А теперь ты ищешь виноватых? И хочешь разобраться… Только в чем, Слава?

Влада

— Что?! – вскидываюсь, не понимая. Рука инстинктивно сжимает горло, словно физически я могу удержать крик. – Что? – повторяю еле слышно.

— Чертежи нового двигателя попали к Саблину… – втолковывает мне Градов. Лицо искажается от боли. Сцепленные в замок пальцы кажутся единым целым.

Слова бьют, словно напалмом. Не оставляют шансов выжить.

Второй раз, господи! Второй раз!

Щеки заливает румянец гнева. Дыхание сбивается.

«Ты не обязана проходить это снова!» – напоминает здравый смысл.

Подхватив сына, поднимаюсь решительно.

— Влада? – резко, будто погонщик с плетью, останавливает меня Ростислав. Видимо ожидал обратного.

Я упаду в ноги или брошусь на шею? Зареву белугой?

Хватит. Надоело.

И неожиданно обретаю второе дыхание. Меня не сломить. Будто со стороны смотрю на Ростислава. Вот он стоит мрачный и решительный. Что-то пытается объяснить. Зачем? Если все уже давно кончено. В белоснежной столовой Черкасовых Градов смотрится чуждым элементом, как инопланетянин на восточном базаре.

Так же неуместна в комнате, задекорированной во французском стиле громоздкая кровать с диваном. Дурацкая плазма. После нашествия Градова Марку наверняка придется делать ремонт. Но разве это когда-нибудь останавливало нашего принца. Он все перестраивает под себя. И мало заботится о мнении других.

Эгоистичная скотина!

— Я буду у себя, – роняю отстраненно. Четыре слова даются легко и спокойно. Но кто бы знал, какая буря клокочет в груди! А сердце мое глупое выдержит этот сумасшедший бег?

Вот-вот из груди вырвется. Я слышу каждый удар. Возможно ли такое?

— Влада, погоди, малыш… – снова догоняет меня Градов. Кладет руки на плечи, заглядывает в глаза.

Все как прежде. Будто и не было этих двух лет!

Постойте! Погодите!

Так меня за воровство выгнали? Промышленный шпионаж в пользу Саблина.

Кто я теперь? Убийца, воровка, любовница известного режиссера.

Красивый список достижений! От стыда сгореть можно.

— Когда разберешься, тогда и приходи, – пытаюсь добавить голосу спокойной холодности. И у меня получается. Никакой паники или страха. Выпрямляю плечи, не желая смириться.

— Влада, пожалуйста, – вторит Ростислав, будто мое имя – единственное что осталось от богатого словарного запаса.

— Как только закончатся разбирательства, мы уедем, – заявляю решительно. – Ты обещал…

— Как скажешь, зайчона, – снова вспоминает давно забытое слово. Каждый слог режет слух. Бьет по оголенным нервам.

Но Градову наплевать.

Вижу цель, не вижу препятствий.

— Спасибо, Растишка, – вспоминаю обидное детское прозвище.

— Даже так? – на короткий миг изогнутая черная бровь ползет вверх. А губы искривляются в саркастичной улыбке. Всего лишь на секунду. А затем Градова пробирает смех.