Книга Моя по праву, страница 68 – Виктория Волкова

— Тут чуть дальше цветочный рынок, – тут же рапортует Гриша и спрашивает преданно. – Какие купить, шеф?

— Я выберу, – роняю отрывисто.

И стоит тачке припарковаться на запруженной машинами улице, выскакиваю из салона.

Быстрым шагом направляюсь к самому нарядному магазинчику.

Наскоро оглядываю разноцветные веники.

Нет! Ни один для Влады не годится!

«Надо было из Питера везти», – усмехаюсь криво. И сам себя ругаю последними словами.

О чем ты думал, жеваный крот?

— Какие пахнут? – киваю на розы, стоящие в высоких пластиковых вазах. Эти отпадают сразу в полуфинале. У Влады аллергия. Я помню.

— Ой, это только местные пахнут… А у нас голландские… Они без запаха.

— Давайте эти, – показываю на бело-кремовые цветы.

— Сколько штук?

Смешной вопрос.

— Если свежие, то все и заберу, – бросаю весело.

— Как же! Как же… – всплескивает руками продавщица. – Самые свежие. Или хотите, возьмите прям из упаковки…

Кошусь на примятые растения, лежащие в пачке. Да ну не фиг! Владе только самое лучшее.

— И эти подойдут, – киваю улыбаясь. – Сколько тут?

— Двадцать пять, – рапортует тетка.

«По каждому году Владиной жизни», – проскакивает в голове шальная мысль. А дальше цитата из классики.

«Бабе – цветы, детям – мороженое!»

— Теперь в магазин игрушек, – приказываю Михе, аккуратно положив букет на бежевое кожаное сиденье. Не скрывая насмешки, наблюдаю, как втискивается в салон Гриша. Плюхается напротив.

Если честно, я никогда не обращал на помощника внимания. Считал его кем- то сродни биороботу, созданному для моего удобства. Никогда не интересовался его семьей или личной жизнью. Да и сам Гриша обычно не многословен. Ни о чем не просит, никуда не отпрашивается. Сосредоточен на службе. Слился с антуражем и помалкивает. Пингвин, блин.

— Может, у ювелирного остановимся? – останавливаясь на светофоре, кивает на яркую вывеску Миха.

— Нет необходимости, – мотаю головой и тут же замечаю огромный книжный магазин. – Здесь притормози, – велю резко.

Сразу прохожу в антикварный отдел.

— Ноты какие есть? – спрашиваю продавщицу. Маленькую сухонькую бабульку в очках. Она смотрит на меня внимательно. Будто узнает. Вполне возможно, старинная фанатка брата или маменькина поклонница.

Но нет… Видимо строгий учительский взгляд относится ко всем покупателям.

— Ноты? – переспрашивает требовательно. – А что именно вы хотите, молодой человек?

Что я хочу?

Смешной вопрос.

Заслужить прощение и любовь Влады. Найти крысу. Стать собственному сыну отцом…

— Мне бы какое-нибудь редкое издание. В хорошем качестве… На подарок.

— Самое дорогое? – насмешливо смотрит на меня старушка и тянет руки к закрытой стеклянной витрине. – Вот могу предложить вашему вниманию… – твердит она, доставая мало приметную книгу. Серо-коричневый кожаный переплет. Вытесненные лентами узоры. И золотые буквы, игриво разбежавшиеся по обложке.

Михаил Иванович Глинка. Руслан и Людмила. 1856 год.

«Охренеть, твою ж мать! Вот это повезло», – выдыхаю отрывисто. А вслух тяну небрежно.

— Пожизненное издание, получается?

— Да, вы правы, – радостно кивает старушка, моментально превращаясь в моего союзника. – Очень редкое издание. Раритетное…

— Догадываюсь, – улыбаюсь бабульке.

— А вы кому берете? – интересуется она вкрадчиво.

— Жене, – роняю коротко. И даже сам удивляюсь собственной уверенности.