Онлайн книга «Моя по праву»
|
Не нужна… Не собирался… Обидные слова разъедают душу. В горле застревает ком, а по щекам катятся слезы. «Прекрати реветь», – увещевает меня внутренний голос. – «Сашулька почувствует. Да и за кем убиваться? За Градовым? Он же тебя два года назад вышвырнул как паршивую собаку. Даже на минуту не задумался, есть ли у тебя деньги на билет? На еду? На ночлег? Просто пнул коленом под зад, когда решил развлечься с какими-то уродскими телками!» Тяжело вздохнув, обхватываю подушку обеими руками. Делаю глубокий вдох. А затем выдох. Один… другой… И сама не замечаю, как проваливаюсь в глубокую дрему. И просыпаюсь часа через два от требовательного хныканья Сашульки. Мой сын нетерпеливо прыгает в кровати и настойчиво зовет «Ма-а-ма-а». Как можно было отказаться от ребенка? — Сейчас, мой любимый, – улыбаюсь ребенку. «Сон как реакция на стресс», – усмехаюсь, зачесывая волосы в узел. И подхватив сына на руки, спускаюсь на кухню. — Ты посмотри, что он тут устроил, – шипит экономка Юлия. – Вурдалак! Господи, два брата и такие разные. Марк Васильевич наш такой интеллигентный, утонченный. А этот… как вахлак. Вот Александра Марковна с ним намучилась… — А вы ее знали? – спрашиваю, открывая кастрюльку со свежеприготовленным пюре. — Только перетерла, – кивает Юлия на зеленое содержимое. – Кролик и броколли. Как один мальчик любит… Улыбается моему сыну. На белых пухлых щеках появляются ямочки, а вокруг глаз – добрые морщинки. Юлия привычно дергает малыша за ножку. И получает в ответ порцию беззубых улыбок. — Конечно, знала, – вздыхает она, возвращаясь к наболевшей теме. Моя мама дружила с Шурочкой. Помогала ей по хозяйству. Ну и я тут выросла… Александра Марковна была очень известной певицей. Вот только ее младшенькому медведь на ухо наступил. Экономка фыркает недовольно. — Вечно покойнице проблем создавал! А потом Марку… Они ведь его с Галей вырастили. А он чем отплатил?! — Чем? – охаю я. — Пойди посмотри, – поджав губы, цедит Юлия. Кивает на дверь в столовую. – Только из коридора зайди. Эту на замок закрыли. И какой-то шкаф поставили. Теперь у нас новая власть. Если Марк с Галей не вернутся, уволюсь к чертовой матери… — Как не вернутся? – охаю я. – Что же вы такое говорите, Юлия! — Да ты сама посмотри! – в сердцах бросает экономка. Усадив сына в высокий стульчик, ставлю перед ним тарелку с пюре. Повязываю слюнявчик. И пока малыш возит ложкой туда-сюда, делаю шаг в коридор. Выглянув из-за колонны, наблюдаю, как в красивой белой столовой собирают уродливый черный диван из толстой лакированной кожи. На стену вешают огромную плазму. «Только поп-корна на полу не хватает», – вздыхаю украдкой. Резко поворачиваюсь, собираясь вернуться к сыну. И с размаху утыкаюсь носом в крепкую грудь Ростислава Градова. 20. Пирожки — Привет, – шепчу, обнимая порывисто. Наклонившись, чуть касаюсь губами маленького розового ушка. Вдыхаю запах, по которому соскучился за два года. Что происходит, твою мать? Почему именно эта женщина так меня заводит? Почему именно от нее все нутро выворачивается? — Влада, – зову хрипло, – давай поговорим. – У меня к тебе много вопросов. — Мне некогда, – отстраняется она. – Потом… как-нибудь… — Что-то важное? – усмехаюсь криво. — Да, – кивает, убегая на кухню. Хватаю за руку, но упрямая девица вырывается. И тут же слышу недовольный крик. Маленький розовощекий пацанчик, весь измазанный кашей, грозно хмурит лоб и машет мне ложкой. |