Книга Его отец. Выжить после развода, страница 72 – Виктория Волкова

— Поздно, — отмахивается от него Адам. — Мы уходим. Соня, не отставай, каждая минута на счету, — рявкает негромко.

Схватив сумку, на ходу надеваю куртку, бегу следом за Нарейко. А он уже прикладывает пропуск к кнопке служебного лифта.

— Я же тебе говорил, Александра — страшный человек. Надеюсь, мы успеем…

Не знаю, что бы я делала, если бы не Адам!

Правила дорожного движения явно не для него писали. Огромный черный внедорожник он ведет, не обращая внимания на сигналы машин и крики водителей.

— Да пошли вы все… — ворчит, выезжая на пешеходный бульвар. — Я всегда тут езжу, — роняет, заметив мой растерянный взгляд. — Ничего не бойся, Соня, — давит на клаксон, разгоняя в стороны обомлевших прохожих, и сворачивает в какой-то двор.

Отмороженный тип этот Нарейко!

Перевожу дух. Стараюсь сдержаться, но меня кроет от паники. Созваниваюсь с заведующей, дрожащими руками отправляю эсэмэску Ксении, а сердце трепыхается, как осиновый лист на ветру. Не дай бог, разобьемся!

— Старуху мы задержали, полицию вызвали, — успокаивает меня Светлана Витальевна. — Не волнуйся, все под моим личным контролем.

— А Даша где? — спрашиваю, заикаясь.

— У меня в кабинете в куклы играет. Приедешь, сразу ко мне поднимайся, — предупреждает она. А у меня зуб на зуб не попадает от страха. Даже представить не могу, как я без Даши? И как она без меня? Каким надо быть человеком, чтобы оторвать ребенка от матери? И что вообще в голове у бабШуры? Кем она себя возомнила?

Дергаю ручку. Но Адам меня останавливает: «Подожди».

— Нормально все. Сейчас еще народ из городской управы подтянется, — паркуясь около детского сада, кивает Нарейко. — Шурка не соскочит, — рычит он сквозь зубы. — Я ей устрою…

— Ой, не надо! — спохватываюсь я. — Она пожилая женщина. Для нее это стресс. Ну, почудила немного.

— Нет, Соня, ты ошибаешься, — рычит Адам. — Шура очень коварная баба. Это тот самый случай, когда старость пришла одна. Боброва не отягощена ни интеллектом, ни совестью. У нее один закон — бабки. И если ее сейчас не обломать по полной, она предпримет новую попытку.

— Что? — выдыхаю в ужасе.

— Александра ни перед чем не остановится, — бросает он раздраженно. — И чем скорее она получит по своей завитой тыкве, тем лучше. Поняла?

— Нет, — мотаю я головой. — Я так не могу. Женя ей должен сказать. Он найдет на нее управу.

— Катран перед ней пасует. Она его мать. А у меня принципов нет. Особенно когда дело касается Александры Евгеньевны.

— Адам, я прошу, — в бессилии опускаю руки. Тут бежать к Даше надо, а я сижу и умоляю Нарейко не вмешиваться.

— Соня, вот ты наивная! — усмехается криво Адам. — Шура из той породы людей, которых надо останавливать. Иначе проблем не избежать. Катран еще когда выйдет…

— Через три месяца, — запальчиво восклицаю я.

— Да знаю я, — морщится мой собеседник и только сейчас открывает дверцы авто. — Беги к ребенку, Соня. И больше ни о чем не думай. Главное сейчас — обезопасить Дашу. А с Шурой все нормально будет… По итогу, — улыбается он мстительно. И я, подхватившись с места, несусь к калитке детского сада. А там уже, как верный оловянный солдатик, дежурит Ксения.

— Из сада никто не выходил, — рапортует она.

А из припаркованного неподалеку Крузака тяжелой походкой спешит к нам Проскурин.