Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 17 – Виктория Волкова

И улыбаюсь с момента приезда. На ловца и зверь бежит.

Вера Городницкая два года назад развелась с Юркой Лужаном, нашим одноклассником и другом Рема. Развод был громким и скандальным. До последнего не верилось, что Вера завод отсудит. Но все у нее получилось.

Теперь у Веры новая семья, маленькая дочка и верный муж.

«Ты-то мне и нужна», – улыбаюсь довольно. Пока твой Паша будет проходить обследование, мы поговорим.

А потом я зайду к Репилову. Пусть выскажет свое авторитетное мнение. Почему Рената не ходит? Любой перелом за полгода срастется. А тут вообще ничего не понятно.

Стоп!

Грубо обрываю собственные размышления. Какой еще Репилов? Какой центр? Да, ты с ума сошла, Валечка! Совсем от горя мозги растеряла.

Нет, я точно не смогу привести к себе на работу нагулянную дочь мужа.

Хлебнуть сполна насмешек и унижения?

Может, этого и добивается Рем. Унизить меня и растоптать. А поверженным человеком, лишившимся опоры, очень легко управлять.

— Мам, ты чего? – возвращается на кухню Машка. – Что еще случилось?

— Куда еще больше? – вздыхаю я. И кажется, еще чуть-чуть – и я просто сдохну. От собственного унижения.

Тот же Юрка Лужан, когда разводился с Верой, озверел. Во все тяжкие бросился.

«Человек в разводе сильно меняется», – неожиданно приходит в голову прописная истина.

Он уже не тот, каким был долгие годы. Изнутри поднимается чернота и норовит выплеснуться на окружающих. Измазать, лишить почвы под ногами. Убить, в крайнем случае.

«Что же мужики мне такие достаются?» – вздыхаю тяжко.

Машкин отец меня предал. Бог ему судья! Помню, как прибежала к нему. Его первого я попросила о помощи. А он…

Игорь просто посмотрел на меня как на полную дуру.

— Да ты что, Валюха? – выдохнул пренебрежительно. – Нет. Я – пас. Дальше сама.

— Ну, хоть Машку забери! – вскрикнула я в отчаянии. – Хоть ее спаси. Слышишь?

— Нет, мне лишняя морока ни к чему, – поморщился Игорь.

И ушел.

А я от отчаяния и собственного бессилия обратилась за помощью к Рему.

— Мам? – отвлекает мне от ужаса прошлого Машка. – Ты чего? Давай чаю попьем.

Не хочу. Меня тошнит от нервотрепки и горя. Но собираю себя в кучу и соглашаюсь.

— Давай.

— О чем думаешь? – улыбается мне дочка.

— О твоем отце, – бросаю я, закрывая историю болезни Ренаты. Откладываю подальше. Я даже смотреть на эти бумажки не могу!

— А что о нем думать? – фыркает Мария Ремовна. – Придет скоро. Примет душ, наденет чистую рубашку и костюм. И поедет в банк.

— Нет, я не о Реме, – вздыхаю тяжело. – Я об Игоре…

— Да ну его, – мотает головой Маша. – Слава богу, Рем меня удочерил.

— Да, – киваю я.

Рем после свадьбы много сил потратил. Сам к Игорю ездил. Денег дал, чтобы тот отступился.

— А кстати, мам, – заваривает чай Маша. – А ты помнишь этого мужика жуткого? Он еще на тебе жениться собирался. Сосед наш… Как его звали, блиин!

От дурного предчувствия холодеет нутро и кружится голова. Вот только этого мне сейчас не хватало! Самых жутких воспоминаний молодости.

— Как его звали, я забыла… - как ни в чем не бывало, продолжает дочка.

— Леон Каюмович, – шепчу, еле-еле двигая губами.

— Точно! Кокосов Лимон Изюмович! – смеется она.

— И что с ним? – беру себя в руки.

— Прикинь, мне кажется, я его видела! – заговорщицки шепчет Машка, усаживаясь напротив.