Книга Вето на девочку, страница 33 – Виктория Волкова

Схватив за грудки козла, швыряю его об стену. И тот, осев на пол, плачет как маленький.

— Георгич, пощади… Христом богом молю.

Выдыхаю, выпуская пар. Вместе со злостью куда-то уходит страсть и дикие фантазии о Насте Макаровой.

— Не бойся, бить не буду, – замечаю с накатившей в момент усталостью. Пыл сошел. А руки марать неохота. – Рулон обоев с тебя, Слава. И штраф две тыщи баксов.

Александр

На работу я прибываю в хорошем настроении. Только плечо болит, зараза. Старая травма дает о себе знать при резких движениях и нервотрепке. А сегодня этого добра у меня в избытке.

— Вызови Артема, – прошу секретаршу, проходя к себе в кабинет. Сразу же снимаю галстук и пиджак. Откидываю прочь. Какого я вообще сегодня в «пижаме» на работу заявился? Никакого официоза не намечается. Можно было бы и джинсы надеть.

Видать, хотел перед Настей покрасоваться, вот и вырядился как жених. Придурок, блин!

Морщась, тру больное плечо и стараюсь так усесться в кресле, чтобы ни в коем случае его не побеспокоить.

— Тебе чай или кофе, Александр Георгиевич? – появляется на пороге Юля. Ни кормой, ни буфетом Господь мою секретаршу не обидел. Как боевой корабль, она вплывает в кабинет. Смотрит жалостливо. – Ты с кем-то подрался?

— Да нет вроде, – морщусь, пытаясь уйти от взгляда сканера. – Айтишников позови, – велю, включая комп, и прошу по-свойски: – И нимесила мне наболтай, пожалуйста.

— Опять плечо? – вздыхает Юля. Бодрой лошадкой спешит в приемную.

И через минуту возвращается с хрустальным стаканом. В два глотка выпиваю мутную жидкость и внимательно смотрю на секретаря.

— Юля, айтишники где?

— В Караганде, – огрызается она. – Хоть немного в себя приди, Александр Георгиевич. Успеешь сожрать этих охломонов…

— Юля! – рыкаю предупреждающе.

— Что Юля! – фыркает она, буравя меня пристальным взглядом. Зыркает глазищами, обрамленными густо накрашенными, словно лапки жука, ресницами. Зрелище жуткое. Характер скверный. Зато мой человек. Преданный и порядочный.

— Иди работай, – отмахиваюсь раздраженно. – И жду айтишников. Когда ты там их соблаговолишь вызвать.

— Через пятнадцать минут, – отрезает цербер и уже марширует к двери, когда ко мне в кабинет влетает разъяренная Снежана.

А я и думать забыл о ней! И Юлю не предупредил. Придурок…

— Ты-ы! – забыв о приличиях, размахивает Снежана сумкой. – Да как ты мог, Саша?

— Выйди, – приказываю Юле, застрявшей в дверях. И как только за ней закрывается дверь, цежу недовольно: – Угомонись, девочка. Умей проигрывать.

— Что? Какого? – в ужасе глядит на меня бывшая любовница. – Да я и думать о тебе забыла! Полковник Ибрагимов, блин!

Дергаюсь инстинктивно. Тревожный звоночек. Очень тревожный.

— Ты о чем это? – делаю вид, что не понимаю. Откидываюсь в кресле. Давлю взглядом. Но, похоже, на Снежану ничего не действует.

— Ты, сука отмороженная, – подходит она почти вплотную. Наклоняется ко мне, обдавая сладким парфюмом. – Ты какого к детям полез? За каким хреном вообще ко мне приперся, если видеть не хотел?

Молча смотрю на зарвавшуюся девицу. Держу паузу, как в театре, прекрасно зная, как это бесит. Вот и Снежана не выдерживает первой. Тушуется от моего взгляда. Не знает, куда деть руки. Так и стоит передо мной, опустив плечи.

— Сядь, пожалуйста, – холодно киваю на кресло. – И давай поговорим как нормальные люди…