Книга Вето на девочку, страница 101 – Виктория Волкова

— Отпускай, – велю великодушно.

— Что там у тебя происходит, Димир? Ты совсем охренел? Уже заложников брать начал? – рычит мой компаньон. – И почему я должен это расхлебывать? Вот сам приезжай…

— Гера, я тут Настю в больницу везу. Будь другом, поторопись. Пока мои новые родственники не разнесли наш офис по кирпичику.

— Что ты творишь? – в ужасе шепчет Настя. – Что творишь? – смотрит на меня с укоризной и любовью. – Папа не простит. Братья тоже.

— Я помирюсь с ними. Обещаю, – нежно заверяю любимую. – Главное, мы вместе. А остальное – я порешаю.

— Как ты себя чувствуешь? – спрашивает мама, усаживаясь в кресло напротив. Оглядывает палату-люкс, заставленную букетами роз. Наверняка Димиров заключил контракт со всеми цветочными бутиками Москвы. Цветы приносят каждый день. В корзинках, букетах и шляпных коробках.

— Все хорошо, – улыбаюсь я, безотчетно зарываясь пальцами в Жужину шерстку. Моя преданная собака лежит у меня на кровати. И притворяется спящей.

— Слава богу. Испугала ты нас, Настя, – цедит мама. В каждом слове я слышу упрек.

«Как ты могла так поступить?»

Улыбаюсь невольно. Мой любимый боролся за меня как лев. Сразу бросился на поиски. Взял в осаду папину клинику. И когда ничего не получилось, нашел обходные пути. Кто ему открыл служебный ход, до сих пор неизвестно. Папа провел расследование. Но так ничего и не выяснил. Поэтому пошел на крайние меры. Уволил всю службу безопасности и кое-кого из персонала.

Рядом на постели шевелится Жужа. Приподнимает голову, смотрит на меня внимательно.

— Спи уже, – тереблю за ушко. Собака подлезает ближе. Так, чтобы моя рука лежала точно на ее голове.

Саша и Жужелицу нашу умудрился отобрать у Яны. А Тоню по его приказу заперли в кабинете. Наверное, когда-нибудь потом мы все вместе посмеемся над событиями прошлого месяца. Но пока мои родственники обходятся лишь короткими визитами и скупыми вопросами о моем здоровье.

Кстати, мой айфон тоже неведомым образом очутился у меня в палате. А потом доктору передали и историю болезни. Муж обвел моих родственников вокруг пальца. Но как по мне, Саша боролся за нас с малышом.

За окном по голубому небу плывут облака. Ветки деревьев машут в окно чуть распустившимися листочками.

— Когда тебя выписывают? – после короткой паузы интересуется мама.

— Завтра, наверное, – отвечаю беспечно.

Разговор особо не клеится. Родители обижаются. Общение идет со скрипом, но все-таки идет. Каждый старается держаться в рамочках. Никто не выясняет отношения.

Худой мир лучше доброй ссоры.

— Как ваша клиника? – спрашиваю из вежливости.

— Все хорошо, – кивает мама. – Отец доволен. Набрали новый персонал. Даже хорошо, что твой… Димиров проскакал как всадник Апокалипсиса. Мы хоть сразу все слабые стороны выявили.

— Я ему передам, – замечаю шутливо.

— Пожалуй, не надо, – добродушно отмахивается мама и роняет с горечью: – Конечно, мы тебе желаем счастливой жизни…

— Я и так счастлива, – мотаю головой и добавляю совершенно искренне: – Саша идеальный… И я люблю его.

— Старый он для тебя, – мягко парирует мама.

— У вас с отцом больше разница, – отвечаю я.

— Что уж теперь! – вздыхает она, поднимаясь с места. Поправляет короткую стрижку, сделавшую ее лет на десять моложе.

— Не переживай. Скоро все помирятся, – кладу руку на живот.