Книга Только одна ночь. Ошибка прокурора, страница 89 – Виктория Волкова

Я это сделала! Ушла от Феликса. Только почему-то вместо радости глаза закрывает пелена слез, и сердце рвется на части.

— Ты обедать будешь? — снова заглядывает ко мне проводница.

— Нет, спасибо, — мотаю головой. Мне сейчас кусок в горло не лезет. Отрешенно смотрю на проплывающие за окном привокзальные постройки и гаражи, глажу на автомате притихшего Чапу и реву от жалости к себе.

Поезд останавливается на какой-то маленькой станции недалеко от Агдальска. Пассажиры выходят на перрон размяться и покурить. Даже Чапа вертится юлой и поскуливает.

— Сиди спокойно, — пытаюсь угомонить малахольного йорка, но он крутится у меня в руках и, спрыгнув на пол, звонко лает.

— Прекрати, иначе нас высадят! — прикрикиваю на собаку. Подхватываю Чапу на руки, пытаясь успокоить.

— Надо было вообще в поезд не пускать, — открывается дверь, и в купе входит Сарычев. — Мне бы меньше мороки, — забирает у меня радостного пса и садится напротив.

— О господи, как ты меня нашел? — охаю я, кулем опускаясь на свою полку.

— Чапа подсказал, — усмехается печально. — Где твои вещи? Сейчас выходим, Лариса. Поезд стоит три минуты, — строго глядит на часы.

Спонтанно кошусь на шоппер и тут же отворачиваюсь. Но Феликс моментально все понимает. Встает с места. Подхватывает мою сумку, прижимает собаку к груди, а другой рукой технично берет меня за локоток.

Только не хватает избитой фразочки «Пройдемте, гражданка!».

Делать нечего, иду следом.

— У тебя все в порядке, девонька? — настороженно окликает меня из своего купе проводница.

— Я ее муж, — грозно заявляет на ходу Феликс. Спрыгивает сам на перрон, а потом, сунув Чапу в мою сумку, аккуратно спускает меня.

Взяв за руку, ведет через маленькую станцию. Здоровается с кем-то.

На ходу целует меня в висок и шепчет тихо.

— Больше не убегай от меня, девочка. Я чуть с ума не сошел.

— Что это за станция? — ошалело глазею по сторонам. И как всегда удивляюсь оперативности Сарычева.

— Моя. Марфинская, — ухмыляется он довольно. — Я же местный пацан, Лара. Тут вырос, учился в Агдальске.

— И что теперь? — спрашиваю, как только мы подходим к припаркованной на инвалидном месте машине. И сама себя ругаю за мягкотелость. Вот зачем вышла? Ехала б в Москву, как и решила. Подумаешь, Сарычев в вагон заявился!

— Что? — смотрит он на меня непонимающе. — Я думал, между нами все обговорено, Ларочка.

— Я тоже думала, — огрызаюсь раздраженно. — А оказалось, я Шансоньетка и Канарейка в одном флаконе. Тебе даже в голову не пришло защитить меня. Вылил на меня ушат грязи и смылся куда-то!

— Никуда я не смывался, — обиженно тянет Сарычев. — Поехал в Агдальск за детским заказом. А ты что подумала, дурочка маленькая?

— Ничего я не подумала! Просто так не поступают! Ты даже пальцем не пошевельнул…

— Да что я сделал-то? Тима предупредил, я поговорил с тобой как с взрослым человеком. А ты ведешь себя как ребенок! — рычит Феликс, не обращая внимания на прохожих. — Короче, — открывает дверцу Ленд Крузера. Запихивает мою сумку и собаку на водительское сиденье и достается с заднего дивана огромный букет роз. — Выходи за меня, Лара! — предлагает без всякого перехода. — Хватит уже бегать!

Невыносимый человек. Просто невыносимый. Толком не извинился, прет напролом. Да и какая свадьба, если он еще не развелся?