Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 39 – Виктория Волкова

— А как же?.. — оглядываюсь на горячую сковородку.

— Остынет как раз. Мы быстренько, — целует меня за ушком Олег. Прокладывает дорожку поцелуев по шее к груди. — Я соскучился, Ленка. Сил нет.

— Я тоже чуть с ума не сошла, — шепчу хрипло.

И отвлекаюсь на рингтон сотового.

— Подожди, отец звонит, — отстраняюсь неохотно. — Надо ответить. Папа ты сам знаешь какой… — кидаюсь к сумке, лежащей на стареньком комоде.

Выуживаю трубку, принимаю вызов и тут же слышу разъяренный голос отца.

— Ты что это учудила, Лена? Какого хрена потащилась в Тюмень? И не сказала никому ничего. Как ты могла? У матери сердце слабое. Ты хоть иногда о ком-то, кроме себя, думаешь?

— Откуда ты узнал? — охаю в ужасе.

— От верблюда, — рычит в трубку отец. — Твой верблюд Андрюхе похвастался. Идиот, мать его…

— Пап, все хорошо. Мы соскучились друг по другу, — скулю тихонечко. А в душе закипает самая настоящая ярость.

Еще говорят, что женщины болтушки. Нееет! Главные сплетники — мужчины.

— Ты где остановилась, Лена? — строго допрашивает меня отец. — Обратный билет есть?

— Олег снял флигель у друга. Стаса Жукова, — рапортую четко, по-военному. С отцом шутки плохи. Он меня любит до безумия и точно взгреет за эту выходку. А если про Валдаевых узнает, прибьет.

— Хорошо, — немного спокойнее выдыхает папа. — С билетом что? И как ты отпросилась в деканате? Тебя же отчислят, дочь…

— Все хорошо, пап. Правда, хорошо. Я послезавтра днем вернусь, — старательно обхожу тему билета. Зыркаю на Плехова недовольным взглядом. — И с деканатом все нормально, пап. Меня опустили, — тараторю сбивчиво.

— Ладно, — оттаивает папа. — Олень твой где?

— Олег рядом, — поправляю невольно.

— Дай ему телефон, — велит отец. Передаю. А дальше слышу «Как ты мог?» и трехэтажный мат, доносящийся из трубки.

— Василий Андреевич… Дядя Вася… — в сердцах бросает Олег. Краснеет словно рак. Ведет ладонью по широкому лбу, потом сжимает чуть пухлые губы. Нервно сглатывает и продолжает тихо и твердо. — Я осознаю. Косяк упорол… Больше такого не повторится. Лена тут под надежной охраной. С ней ничего не случится. И в аэропорт проводят… Да. Я вам обещаю, — заверяет он на прощанье. И закончив разговор, откидывает трубку на комод. — Фу-ух, пахан меня выдрал. Словно малолетку.

— Как он узнал? Ничего не понимаю, — всплескиваю горестно руками. Тереблю в пальцах расшитое узорчатое полотенце. И чуть не реву с горя. Все открылось. Абсолютно все!

Папе не составит труда узнать про рейс Тюмень-Агдальск. У него есть возможность выяснить, была я на борту, или летаю в Тюмень и обратно на зонтике, как Мэри Поппинс.

— Лен, тут я виноват, — садится на табурет Олег. Складывает руки в замок и покаянно признается. — Дрюл позвонил, когда я к тебе ехал. Ну, я на радостях и сообщил. Даже не думал, что он такое трепло.

— А ты не трепло? — бросаю едко. Откидываю прочь дурацкое полотенце, ухожу в ванную, хлопнув дверью. — Он мой брат, вообще-то! Вот и поднял всех на уши! А у тебя мозгов не хватило промолчать! — кричу напоследок.

«Хвастун хренов. И болтун!» — в сердцах думаю о Плехове. Язык без костей.

И что мне теперь делать? В какой аэропорт он собрался меня провожать? Наврал отцу. А папа этого не прощает.

— Лен, ну прости, — вламывается следом Плехов. — Дядя Вася, конечно, бешеный. Особенно если тебя касается. Но он отойдет, пока ты вернешься. И что он сделает? Ну, поорет. Мало он на кого орет, что ли? — прижимает меня к себе мой слишком наивный жених. Обнимает, тискает. Целует поспешно.