Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 99 – Виктория Волкова

При таком раскладе Жанна быстро бы запугала моего брата и мачеху и прибрала бы бизнес к рукам. Ума бы управлять не хватило бы… Или хватило бы! Вон какие комбинации строит! Или дурой специально прикидывается?

«Петя, - пишу Сохнову. – Мне нужны все сотрудники Иркиного поезда и все пассажиры на моем рейсе. Нужно накопать любые связи с Жанной Артамоновой».

«Она могла нанять киллера», - тут же улавливает главное Сохатый.

«Могла, - соглашаюсь легко. – Но мне моя чуйка подсказывает обратное. Сама бы она такую операцию разработать не смогла. Значит, есть еще кто-то. Опасный матерый хищник. Мне кажется, я даже слышу его яростное дыхание. Мы с Ирой своей любовью спутали им карты. Но они точно не остановятся. Слишком многое стоит на кону.

Месть. Бабки.

Сжимаю кулаки и задыхаюсь от бессилия. Придется вычислить, кто стоит за этой сукой. Человек должен быть с большим ресурсом. Сама бы Жанка точно не справилась.

«Прошерстим все ее окружение», - от ярости сжимаю зубы. И надо найти крючок, на который можно поймать эту дрянь и надолго закрыть. За ней должен быть криминал. Обязательно должен быть!

— Степа, - зовет меня жена. – Ты не спишь? О чем думаешь?

— Вспоминаю, как мы с тобой познакомились, - опускаюсь рядом. – И благодарю ангелов и архангелов пославших мне тебя…

— Я тоже тебя люблю, - улыбается Ирочка. – Степа! – ойкает, широко распахнув глаза.

— Что девочка? – бешенная тревога захоестывает через край. – Что случилось? Болит? Позвать врача?

— Не надо, - радостно мотает головой жена. – Малыш забился. Послушай, - морщась от боли, хватает мою ладонь слабыми пальцами. Укладывает на живот. И тут же я ощущаю толчок и улыбаюсь во все тридцать два.

— Привет, сынок! – выдыхаю счастливо.

— Ты меня разлюбил? – всхлипывает Ира, как только я заикаюсь о переводе в частную клинику вместо выписки домой. Отвернувшись, смотрит в окно. Да еще губу прикусывает.

— Девочка моя, - сажусь на диване поближе и прижимаю жену к себе. Молчу, пытаясь взять себя в руки. Внутри и так кипит все от ярости. Но и сказать ничего не могу. Любое объяснение сейчас сродни лжи. Топорной и оскорбительной.

— Почему ты молчишь? – поднимает Ира заплаканные глаза.

Ох уж мне эти гормоны!

Но по большому счету Ира права. Абсолютно верно считывает мое настроение, мои нервы и мою дикую усталость. Только все относит на свой счет. А вектор совершенно не тот, к сожалению.

— Я люблю тебя, - целую маленькое розовое ушко. Укладываю жену себе на грудь. – Очень люблю тебя, - выдыхаю, стараясь вложить в два коротких слова все мои чувства. Взываю к здравому смыслу, надеюсь, что Ира поймет.

Утираю слезинки, застывшие в уголках ее глаз. Целую нежно и требовательно. И пытаюсь подобрать слова, похожие на правду. Но не получается ничего. Нет смысла рассказывать и уверять, что все под контролем и бояться нечего. Нет ничего глупее жизнерадостной лжи. Только подстава одна. И подлость.

Но и рассказать, как есть не могу. Жене предписаны положительные эмоции . Никаких даже мелких расстройств. Ношусь с ней как с хрустальной вазой. Оберегаю, хотя у самого кишки сводит от страха. После аппендицита я всего боюсь. Сейчас Ира под полным врачебным контролем. Плюс охрана бдит круглосуточно. Но внешние факторы никто не отменял.