Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 45 – Виктория Волкова

— Что? – смотрит он на меня негодующе. -Я ничего не… - замечает задумчиво и, обняв меня, неожиданно смеется. – Ирка, Вероника моя дорогая, у меня и в мыслях не было тебя оскорбить. Да если я… ну я б котлету тебе оставил. Ну уж точно не пятихатку. Морду бы набить тому козлу, который тебе ее передал.

— Фен верните, - прошу, снова включая мозги и напуская на себя неприступность. Хотя раньше надо было думать, красавица! Дорогой товарищ Степан тебя снова поимел. Во всех смыслах этого слова.

«Если после этого он уедет в свою Коношу и отбудет до конца наказание, то пусть», - вступает во внутренний диалог моя совесть. – Доставила мужику удовольствие напоследок!»

«Да у него этих удовольствий на каждом шагу по пучку!» - словно бритвой по живому режет здравый смысл.

— Возьми, - тяжело вздохнув, возвращает мне фен Криницкий. – Давай в темпе. У нас мало времени, - крякает с обидой и выходит из ванной. Стараюсь не смотреть в отражающееся в зеркале мужское тело. Наклоняю голову вперед, не желаю зацикливаться на широких плечах и крепкой заднице.

Такого любовника у меня никогда не было и больше не будет. Сейчас мы расстанемся, а через три месяца каждый пойдет своей дорогой. Накал страстей утихнет, острые ощущения притупятся. Встретимся как чужие люди у адвоката и составим контракт.

— Тебе помочь? – предлагает Степан, наблюдая, как я застегнув сапоги, первой кидаюсь к пальто.

— Не надо, я сама, - бурчу раздраженно.

— А я могу узнать, чем вызвана резкая перемена настроения? – интересуется, на ходу надевая куртку.

— Мы спешим, - мотаю головой.

— Ну понятно, - хмыкает он, захлопывая за собой дверь номера. А в лифте как ни в чем не бывало берет меня за руку. И мне почему-то становится стыдно.

— Давай не будем ссориться, Ира, - касается губами моей макушки.

— Хорошо, - киваю я. Дорогой я точно выяснять отношения не собираюсь. Да и что выяснять? Мы чужие люди.

«Час назад тебе так не казалось», - проносится в голове шальная мысль. Внизу живота приятно тянут мышцы, о существовании которых я даже и не подозревала.

На улице Степан сразу обнимает меня за плечи. А над нашими головами раскрывается как по команде огромный зонт. Охрана и сопровождающие бесшумно следуют рядом. Опускаю голоу, стараюсь ни на кого не смотреть. Стыдно-то как!

— В Питере дождь. Так и привыкнуть можно, - шутит Криницкий, подводя меня к огромному черному внедорожнику. Распахивает заднюю дверцу, по-хозяйски усаживает меня в машину, а затем и сам плюхается рядом.

В салоне авто играет негромкая музыка, пахнет кожей, в воздухе витают отголоски восточных пряностей. Тонкие успокаивающие ноты.

Обхватив мою ладонь, Степан ласково вычерчивает узоры чуть выше запястья. По стеклу бьет косыми каплями злой дождь, мелькают размытые огни фонарей.

— Иди ко мне, - тихонько зовет меня Криницкий. Будто куклу придвигает поближе. Устраивает на мощном плече мою глупую голову. – Нам еще с полчаса тащиться в пробке. Можешь поспать.

«Какого хера я тут устроил?» - в который раз за сегодняшний вечер мысленно припечатываю по собственному лбу. Собирался же заехать в эту гребанную библиотеку. Закинуть девчонку на плечо и свалить. А вместо этого зачем-то поперся в «Милан», там трахался до одури, чуть было не наобещал всякого говна.