Книга Случайная девочка, страница 37 – Виктория Волкова

— Моя Мася… Мама моя… Мася, — глубокомысленно изрекает малыш и бодро так карабкается мне на руки.

Усадив сына к себе на колени, поднимаю глаза на Оливию. Ловлю ее растерянный взгляд и заявляю командным басом.

— Пусть привыкает. Так проще будет.

— Маслинка, ты почему трубку не берешь? Почему на занятия не пришла? — басит мне в ухо Денис. Мой однокурсник. — Я заезжал за тобой. Звонил в домофон. Никто не ответил. У тебя все в порядке?

— У меня сестру убили, — всхлипываю тихонечко. Боюсь разбудить Дамира. Только его спать уложила.

Малыш спит посередине двуспальной кровати. Обнимает ушастого старого зайца, чудо вывезенного мной с Атаманского прошлой ночью. Не зря я его прихватила. Дамир прижимает зайца к себе и тихо всхлипывает.

— Мама моя… Мася…

Дергает ногой, будто с кем-то дерется и отбрасывает в сторону одеяло. Накрываю тихонечко, а сама слушаю Дэна.

— Капец, новости! — выдыхает он тяжело. — Ты где сейчас, Мась? Тебе помощь нужна Может, мне приехать? Побыть с тобой? — в привычной манере забрасывает вопросами. У меня платок чистый есть и жилетка, — добавляет мягко.

От простых и добрых слов рот сам расходится в улыбке. Нормальный человек Денис Овчиннников. Не то что Анквист! Великий и ужасный. Весь в делах и на умняке. Даже выслушать не удосужился.

«Пришли мне данные, Оль. Мои люди пробьют», — чуть не плачу от обиды. Даже губу прикусываю!

А вслух замечаю торопливо.

— Спасибо, Денчик, но не получится. Я за городом, у родственников.

— А говорила, вы с сестрой сироты…

Говорила! Очень хотела ей оказаться. Самой обычной сиротой. Мне бы тогда жилось легче! И Лайма бы не пострадала.

— Мы — сироты, — твердо стою на своем. — А у моего племянника есть отец. Большая семья, — вру зачем-то. — Они нас к себе взяли.

— Хорошие люди? — настороженно интересуется Денис. — Тебя там не обижают? Может, мне приехать?

— Нет, сейчас не получится, — выхожу на террасу. Укутавшись в плед, сажусь в кресло и зачарованно гляжу на жука, ползающего по шву плитки. — Лучше поговори со мной, Ден. Так на душе тоскливо, — прошу друга.

— Что тебе рассказать? — размышляет он вслух. — А, вот! Сегодня такой кринж был. Прикинь, Иваныч, отличник наш хренов, упорол. На вопрос препода о классификации гепатита этот урод знаешь что ответил?

— Что? — интересуюсь, стараясь поддержать разговор. Липовые отличники меня мало интересуют.

— Он сказал, что гепатит А — это гастрит, гепатит В — панкреатит, а гепатит С — цирроз. Прикинь, кринжово как! Народ уржался. Я в голосину орал.

— Смешно, — вздыхаю печально. Наблюдаю за жуком, решившим пересечь шов и выбраться на плитку. — Да мне плевать, — усмехаюсь горько. — Обидно, когда меня зажимают.

Слышу рядом недовольное кряхтение. Поднимаю глаза и в ужасе смотрю на сердитого Анквиста. В синем чуть помятом костюме, в белоснежной рубашке и спущенном до половины груди галстуком он нависает надо мной хмурой тенью, да еще буравит недовольным взглядом. Вот как он тут оказался? Он же на свадьбу уехал!

— Заканчивай, поговорить надо, — глухо бросает он. И сунув руки в карманы невозможно дорогих штанов, отходит к периллам.

Мрачно разглядывает затянутый тентом бассейн, газоны с изумрудной травой, а за ними реку.

— Ой, меня зовут. Не могу говорить, — шепчу в трубку.