Книга Случайная девочка, страница 33 – Виктория Волкова

— Да если бы, — печально мотает головой Илька. — Но я по своим каналам разузнаю…

— Не вздумай соваться, — рычу, не сдержавшись. И как только наши тачки въезжают во двор, командую нарочито грозно. — Так. Народ, по местам. Оля, со мной идешь. Пацаны, со всех сторон прикрываем…

— Мне надо вам что-то сказать, — шепчет девчонка. Бледная, расстроенная. Только глаза горят нездоровым блеском. Испугалась, бедная. Будто нам траблов мало. Так еще привалило…

— В машину сядем, поговорим, — обнимаю ее за плечи. Веду к выходу и тут же перехватываю ошалелый взгляд Ефимова. — Что еще, Андрюха? — цежу мимоходом.

— Потом, — мотает он головой и башку опускает. Глаза прячет. Нехороший взгляд. Ох, нехороший!

Чуть пригнув голову, словно коршун прикрываю Оливию и сына. Подвожу их к машине, помогаю сесть. Плюхаюсь рядом сам.

— Что ты хотела сказать? — сверху вниз смотрю на перепуганную девчонку. Мелкая она еще. Удар держать не умеет. Хорошо хоть ума хватило спрятаться.

— А… сейчас, — собирается она с мыслями, словно не знает, с чего начать.

Не тороплю. Листаю сообщения в мессенджере. И за малым не матерюсь вслух, натыкаясь на эсэмэску Ефима.

«Ксюху грохнули. В лифте нашли».

«Твою ж мать!» — сжимаю кулаки и прикрываю глаза. Мать вашу! — скрежещу стиснутыми зубами.

Кто, бл. ть? Какая сука ко мне подбирается?

Нет, схема понятна. Убрать из моего окружения верных людей и заменить своими. Все понимаю. Только вычислить не могу эту сраную падлу, объявившую мне войну.

— Федор Николаевич, — зовет меня девчонка. И даже ладошку кладет на предплечье. — Я хотела сказать…

— Потом, Олечка. Потом, родненькая, — слегка прихлопываю по руке. Стараюсь успокоить. Ну чего зря убиваться? — Потом поговорим, ладно? Сейчас не время.

— Потом, родненькая, — хлопает меня по плечу Федор Николаевич и, вернувшись домой, сразу проходит к себе.

Что-то происходит, но мне не говорят. Прислуга смотрит на меня ненавидящим взглядом, хмурая охрана Анквиста запирается в кабинете с хозяином. В доме наступает тишина, будто кто-то умер или находится при смерти.

Дамирка чувствует общую нервозность и тоже начинает хандрить.

— Ты мой хороший, — тормошу малыша. А у самой поджилки трясутся. Выходит, я не ошиблась. Нас с Лаймой вычислили. И ее убрали… Как Он и обещал…

Смаргиваю слезы. Сейчас точно не время реветь. Прижимаю к себе хнычущего племянника и только сейчас понимаю главное. Ребенку пора есть… И спать.

— Пойдем, Дамирка, посмотрим, чем тебя покормить, — подхватив малыша на руки, спускаюсь на кухню.

И кажется, будто дом вымер. Ни прислуги, ни охраны. Странное дело. Только из кухни доносится слабый запах жареного мяса и лука.

Распахиваю дверь и упираюсь взглядом в огромного лысого мужика, хозяйничающего на кухне. Он лихо жарит картошку, тут же переворачивает отбивные.

— А-а, привет! Ты Оля? — смотрит на меня добродушно. — Я — Дмитрий Николаевич. Можно Димон или Митя. Только не Дима, ладно? — смеется он и переводит взгляд на Дамира. — А это к нам маленький Федька пришел. Похож ты на батю, пацан. Как зовут? — спрашивает меня.

— Дамир, — выдыхаю я. И чувствую, как растворяются тревоги и страхи.

— Сейчас я вас покормлю, — весело заверяет новый повар. — Что будете? Омлет или блины?

— Дамиру — блинчики, — киваю на красивую ровную стопку блинов, красующуюся на островке. — Мне тоже, — заверяю уныло и залипаю взглядом на румяных ломтях мяса.