Книга Белый шум, страница 79 – Виктория Волкова

«Чушь какая-то, – мысленно стукнула по столу Элла. – И Ломакин туда же! Прям не Лиза, а конфетка «Баунти». Райское наслаждение! – поморщилась она. – Если Ломакин на ней женится, уж точно перестану общаться. А если Казаринов хоть раз в ее сторону посмотрит, в глаз дам! Хватит уже, – подумала она и тут же замерла от страшной догадки. – Те же яйца, только в профиль, – про себя выругалась она. – Влад, придурок, Ломакину все по полочкам разложил, а у себя самого такую же ситуацию не заметил. Лиза тянула из него деньги и вполне могла делиться с Кристиной. А той было выгодно, чтобы брат не сорвался с крючка, вот и наговорила мне гадостей. А я, дура, поверила».

В походной кроватке, переделанной из манежа, завозился Антошка. Элла взяла сына на руки и вернулась в кровать. Сын ел, а она задумчиво глядела на него, находя поразительное сходство с Владом и с ней самой.

«Как природе удалось создать такое совершенство, как человек? – поинтересовалась она. – Каждый уникален и неповторим. Вот у Антошки мой рот, а глаза Казаринова, но это уже другой человек, со своими мыслями, характером и поступками. Красивый и самый умный. И если бы представился шанс начать все сначала с Казариновым, я бы снова уступила и провела бы с ним ту самую ночь после свадьбы Цесаркиных. Он вернулся, и это здорово. Но самое великое счастье – сыночек. Любимый Антошка. Его смех и улыбка. Его взгляд, радостный или заплаканный, его ручонка на моей груди». Она перевела взгляд на Казаринова, отметила ровное дыхание спящего мужчины и, держа ребенка одной рукой, потянулась, чтобы поцеловать.

— Как хорошо, что ты нас нашел, – чуть слышно прошептала она, и тотчас вместе с Антошкой оказалась в кольце сильных рук.

— А ты сомневалась, – рыкнул Влад. – Вы – моя семья. Никуда вас не отпущу и никому не позволю влезть к нам своими погаными лапами.

Элке хотелось закричать. Громко и надрывно. Поинтересоваться у Казаринова: ты разве не кинешься к ней по первому зову? Но она, силясь не разреветься, просто уткнулась ему в плечо. И тихо пробормотала:

— Я раскрыла тебе свое сердце, не разбей его, пожалуйста!

— Это самый ценный дар, что я получал в жизни, – нежно прошептал Влад. – Буду беречь и лелеять.

Три дня, оставшиеся до регистрации, запомнились Казаринову во всех подробностях. Подобно сотням других страждущих, они с Эллой бродили по магазинам, только не в поисках новогодних подарков. Свадебные салоны и бутики мужской одежды известных брендов, расположившиеся неподалеку от берлоги Ломакина, пришлось обойти несколько раз. Костюм Владу оказалось купить проще, чем выбрать платье для Эллы. И вот тут Казаринов понял, что вступил на тонкий лед. Те наряды, что нравились ему, Элла решительно отвергала.

— Слишком глубокое декольте, – шипела она на него в примерочной. – Я такое не ношу.

— Зато как красиво, Эллочка, – улыбался довольный Казаринов и дурашливо спрашивал сына: – Тебе нравится, Антошка?

Малыш радостно кивал. И Влад смеялся:

— Вот видишь, Элка, и Антон Владиславович одобрил! А он в сиськах понимает.

— Ну нет, – мотала головой Элла и просила принести какие-то чехлы из занавески.

— Это братская могила, а не платье, – ругался Казаринов. – Горе-модельерам нужно руки оторвать за такое уродство…

— Почему братская могила? – удивленно уставилась на него Элла. – Красивое платье.