Книга Двойня в подарок-2. Семья, страница 79 – Виктория Волкова

— Не думаю, — лениво роняет Андрей. — Только зря время потеряем и деньги. А у нас апелляция по Анквисту и новый клиент. Я бы хотел ввести вас в курс дела.

— Тогда подъезжай, — приказываю я лениво.

— Когда?

— Да хоть сейчас.

— Хорошо. Буду, — неуверенно мямлит Сорокин.

А я, сунув телефон в карман, смотрю в окно на полыхающий закат, на небо, расписанное красными мазками. И неожиданно понимаю, почему с помощью так быстро откликнулась Маргарита.

Эта красотка своего не упустит. Апелляция, что б ее!

Лера

После волшебной таблетки Тимофея я неожиданно оказываюсь в доме своего детства. Именно здесь я всем сердцем чувствовала любовь. Безмерную, многократную.

Поднимаюсь по рассохшимся от времени деревянным ступенькам. Осторожно вхожу на кухню. И радостно бросаюсь к бабушке. Она постарела с годами. Стала грузной. Но глаза так и лучатся любовью и радостью. Она застывает на месте, охая от изумления. А потом кидается навстречу.

— Валечка, моя дорогая! Наконец-то дождались тебя!

Плачет, прижимая к груди. И утерев слезы пухлой ладошкой, заглядывает в комнаты.

— Иван! Ты только глянь, кто к нам приехал!

Через всю комнату топочет дед. Все такой же! В валенках и стеганом жилете. Бородатый и насупленный. Вечно хмурое лицо озаряется улыбкой. И дедушка, подступив почти вплотную, сжимает меня в медвежьих объятиях.

— Валюха, какая же ты красивая стала! — хлопает по спине огромной лапищей и добавляет ворчливо: — Ну ты вовремя. Я тут уже помирать без тебя собрался.

— С ума сошел! — машет на него полотенцем бабушка. Хлопочет, доставая из холодильника кастрюльки. Что-то разогревает.

— Да моя же ты милая, — утирает она слезы радости.

И я реву как белуга.

— Бабуль, а где же твои коклюшки? — изумленно гляжу я на пустой подоконник.

— Так глаза уже не те, Валечка! — вздыхает бабуля и все норовит меня приобнять. — Как ты поживаешь, детка? — спрашивает в нетерпении.

Я взахлеб рассказываю о Тимофее и близнецах.

— Мы к вам все вместе приедем!

И просыпаюсь в ужасе. Приедем? Куда?

Они же умерли давно. И дед, и бабушка.

О божечки! Это означает, что и мы все умрем. Добьют нас враги Тимофея.

Устало сажусь на постели. Обхватив руками коленки, реву от беспросветной тоски.

Мы все умрем. Нет! Я не хочу! Нужно уехать из этого Шанска куда подальше. Сбежать! Только так можно спасти мужа и дочек. Плюнуть на эти должности высокие и мою работу. В Москву, в Питер… В любой крупный город, где можно затеряться.

— Лер, ты чего? — раздается рядом сонный голос Тимофея. Муж садится. Морщась, трет лицо. — Ты чего, Лер? — повторяет насуплено.

— Тима, Тимочка! — кидаюсь я к нему на грудь. Реву, растирая по лицу слезы. — Давай уедем отсюда. Пожалуйста! Иначе нас убьют! Понимаешь?

— Ну-ну-ну, — принимает меня в объятия Морозов. Качает, словно маленькую. Целует в лоб, в висок. Гладит по голове.

— Нас убьют, Тима, — повторяю я обреченно.

— Эти Витины таблы ни хрена не действуют. Фигня какая-то, — замечает недовольно муж и неожиданно догадавшись, смотрит строго. — Или тебе сон приснился?

— Сон! — сознаюсь я, выдыхая. — Дедушка с бабушкой пришли. Они умерли давно. А я пообещала с семьей к ним приехать.

— Ерунда, — убирает волосы с моего лица Тимофей. — Покойники к дождю снятся. Так моя мама всегда говорила.