Книга Двойня в подарок-2. Семья, страница 21 – Виктория Волкова

— А она здесь надолго решила остаться?

— Да-а, придется, наверное. Литвин, сучий потрох, уперся рогами. Вернее, даже не он, а его мамаша… — пальцы мужа скользят по моей шее, губы безошибочно находят эрогенную зону за ухом. — Пойдем спать, Лер, — выдыхает Морозов. — Устал я, как собака. Измучился тут без вас…

Всхлипывая, кидаюсь мужу на шею. Реву, внезапно осознав, какая я дура.

— Лер, да ну что ты, — бормочет Тима, подхватывая меня на руки. А я, растворившись в его объятиях, забываю о всех своих подозрениях.

И сейчас с недоверием смотрю на маму. Она, конечно, не врет. Но скорее всего, ошибается.

— Рот закрой, — устало вздыхает мама. Решительным жестом возвращает обратно на стол пирог и велит мне. — Садись уже. Сейчас расскажу.

Тяжелым кулем опускаюсь на стул. Тупо смотрю, как она наливает в чашки чай. Кладет мне на тарелку кусок пирога.

— Мутный твой Морозов, — смотрит в упор. — Тебе лапшу на уши вешает. А сам девок водит…

— Нет, — мотаю головой. — Ты ошибаешься…

— Ну конечно! У тебя мать дура, а муж просто золото, — едко замечает она, разворачивая шоколадную конфету. Аккуратно откусывает кусочек. Жует тщательно. И сделав небольшой глоток, шепчет вкрадчиво. — Мы же с Ниной его видели, Лера! Сюда к нему девка приезжала. Из калитки такая деловая выскочила. А он ее нагнал. Прижал к черному внедорожнику и принялся целовать прямо посреди улицы.

— А потом?

— Она уехала. А Тимофей твой в дом зашел. В старом красном пуховике был. В тапках на босу ногу…

На автомате мешаю чай. Даже сахар в чашку положить не удосужилась. Тупо таращусь на жидкость цвета охры. Безотчетно кладу дольку лимона. И все пытаюсь сообразить, что мне делать с этой информацией?

На огромном черном внедорожнике ездит Анна Аркелиди. Но чтобы Тимофей бегал за ней и целовал на улице? В жизни не поверю.

— Девушки можешь описать? — заикаясь спрашиваю мать.

— Невысокого росточка. На огромных каблуках. Блондинка с длинными волосами. Очень модно одета… Знаешь на кого похожа? На Милочку Старшинову!

Во взгляде матери явно читается торжество.

— Я говорила, — произносит вкрадчиво.

А мне остается только молить бога, чтобы у маминой истории имелось хоть какое-то объяснение.

На Милу Старшинову похожа только одна женщина в Шанске. И это Анна Аркелиди.

«Нужно спросить Тимофея, — мелькает среди охватившего ужаса одна здравая мысль и тут же ее заглушают другие. — Так он тебе и сознается! Опять наврет с три короба!»

10

Закрыв дверь за матерью, прижимаюсь лбом к холодному оконному стеклу. Наблюдаю, как она деловито спешит по дорожке. Не оглядывается. Будто от чужих уходит. Через силу отлепляюсь от окна. Бреду на второй этаж к дочкам.

Малышки спят как зайчики. Им невдомек, какая беда свалилась на наши головы.

Тимофей и эта зараза Аркелиди!

Аж зла не хватает!

Вспоминаю с каким упоением о любовнице мужа рассказывала мне мама. У нее даже глаза светились от счастья.

«За что же ты меня так ненавидишь?» — вздыхаю по привычке. Вопрос риторический. На него нет и не будет ответа. Как дочка давно уже свыклась. Как мать двоих детей отказываюсь понимать.

Конечно, мама могла и наврать. Но сейчас я верю каждому ее слову. Она понятия не имеет, кто такая Аня Аркелиди. Не знает, какая у нее машина, а все описала в точности. Да и старую Тимину куртку тоже никогда не видела. Она с зимы в кладовке висит.