Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 82 – Виктория Волкова

— Нет, я не хочу, — вырывается Муниса. — Уходи, Рашид. Если ты думаешь, что сейчас погладишь меня, и я соглашусь, то этого не будет. Не трать время. Не хочу я никакой Самры.

— Да почему? — недоумеваю я. — Она грамотный специалист, хороший человек, член семьи…

— Я сказала «нет!», — резко бросает жена. Надевает шелковый халат. Идет в будуар, примыкающий к спальне. А я как дурак пялюсь на черный подол, скользящий по полу.

— Не надо со мной так разговаривать, — подрываюсь следом. — Перестань капризничать, Муниса. Я выбрал Самру.

— Что? — словно не расслышав, поворачивается ко мне жена. — Ты выбрал? Тогда и лечись у нее. А меня оставь в покое.

— Что она тебе сказала? — рявкаю, подходя ближе.

— Ничего, — отходит к окну Муниса. — Я не общаюсь с людьми, которые мне не нравятся. Так понятней? — бросает гневно.

— Откуда такая реакция, женщина? Самра — очень ответственная и умненькая…

— Ты спал с ней? — гневно кричит жена, хватается рукой за комод, словно боится упасть.

— Нет, храни Аллах! — восклицаю запальчиво. И говорю совершенно искренне. Ну, почти. Я никогда не спал с Самрой. Только как сумасшедший кролик, трахался в кладовке, на колесе обозрения. И еще на крыше, кажется. Ну какой тут сон?

— А по-моему, ты врешь! — припечатывает меня яростным взглядом Муниса. Волосы растрепались, руки дрожат, а в глазах стоят слезы. Что происходит, может мне кто-нибудь объяснить? И когда моя нежная и ласковая кошечка умудрилась превратиться в дикую тигрицу?

— Прекрати допрос, — стараюсь быть суровым и властным. Но с этой женщиной мне не удается держать лицо. И кажется, она читает мои мысли или видит меня насквозь.

Лондон, мать его! Были бы мы были в Реджистане, я бы развернулся и ускакал в пустыню. А здесь сижу как дурак привязанный. Оправдываюсь.

— Да какое тебе дело, женщина! — рыкаю раздраженно. — Ты должна развлекать меня, ублажать, а не устраивать истерики.

— Значит, спал! — выносит приговор Муниса. В голосе чувствуются стальные нотки и ярость. Такой я жену вижу впервые.

— Нет! — только и успеваю выкрикнуть, как мне в голову летит ваза из севрского фарфора. Затем вторая. Восемнадцатый век, кажется… был.

Еле успеваю увернуться. На шум уже сбегается прислуга и охрана. Но я захлопываю дверь перед носом любопытных.

— Муниса, прекрати! Не глупи! — Делаю шаг к бешеной кошке.

Но в нее будто иблисы вселились.

— Ты спал с ней! И привел ее в наш дом! Зачем, Рашид? — хватается она за оставшийся в живых севрский графин. Кидает изящную вещицу со смещенным центром тяжести. И промахивается. Графин ударяется о косяк невысокой этажерки. Разбивается. А осколки фонтаном летят в разные стороны.

Не успеваю отвернуться и чувствую, как что — то острое вонзается мне в лоб, чуть выше виска.

— Шайтан, — инстинктивно вытаскиваю узкий длинный осколок, похожий на иглу. Режу пальцы, а глаза уже застилают струйки крови.

Твою ж мать!

— Рашид! — в ужасе подскакивает ко мне Муниса. Рыдая, утирает ладошками мое лицо. Достав из кармана батистовый носовой платок, зажимает рану. И плачет. Так плачет, будто я умер.

— Тс-с, тихо, — измазанными кровью руками обнимаю жену. Глажу по голове, целую, прижимаю к себе. Слышу, как стучит ее сердце, и мне кажется, мое начинает биться с ее в унисон.

— Надо позвать врача. Пусть окажет тебе помощь, — всхлипывает она.