Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 38 – Виктория Волкова

Шейх привез меня на яхту, прогнал экипаж. И хочет поговорить без посторонних. О чем, спрашивается? Я и так все его условия выполнила!

— О чем говорить? — переспрашиваю Рашида. А в голове уже рой мыслей. И все нехорошие.

— Иди сюда, — указывает он на ротанговые кресла, стоящие прямо на палубе. Церемонно помогает сесть и, устроившись рядом, берет мои руки в свои. — Я понимаю, душа моя, ты из другого мира. Как инопланетянка. У вас там все строилось на равенстве и братстве. У нас по-другому. И если как мужчина я всецело принадлежу тебе, Муниса, то как монарх единолично правлю страной. И все мои приказы не подлежат даже тени сомнения. Они обязательны к исполнению для всех. Мое слово и есть закон. Даже для тебя…

— Но я и так стараюсь выполнять все, что ты говоришь, — перебивая, вздыхаю я. Нервно сжимаю пальцы и не догадываюсь, к чему клонит Рашид.

— Когда мы вдвоем, Муниса, — продолжает он, пропуская сквозь пальцы мои волосы, — я готов выполнить все твои просьбы. Как и любой мужчина, готов радовать свою женщину. И ты не знаешь и не будешь знать ни в чем отказа. Но как правитель я не имею права идти на поводу у твоих желаний, тем более когда они расходятся с интересами государства. Понимаешь?

Шейх смотрит на меня внимательно и требовательно, как на неразумного ребенка.

— Нет, — мотаю головой и уже готова сорваться с места. — Все очень сложно.

— Понимаешь, — утверждая, невесело усмехается Рашид. — И наверное, обижаешься на меня. Я же вижу. Но я не могу привезти твоих детей в Реджистан, не могу отпустить тебя одну в Москву, а тем более поехать с тобой. Я связан определенными обязательствами. И меня свергнут в один момент, если я перестану их выполнять.

— Но, Рашид, можно же где-то в Европе встречаться. Дать знать, что я жива, — складываю руки в молитвенном жесте. И уже не вижу красоты моря, забываю о шикарной яхте, на которую меня привезли. Мир сужается до Плотникова переулка в Москве, потом — до нашей квартиры и детской.

Как там они, мои дети?

— Нет, Муниса. Ничего не получится. Пара независимых расследований, и вся правда выплывет наружу. Просто поверь. Я с самого рождения нахожусь под прицельным взглядом журналистов, теперь под него попала и ты. Любой твой промах тут же придадут огласке. Любой твой поворот головы станет поводом для шуток и сплетен. Если ты найдешь вариант, который позволит нам объяснить мировому сообществу твою встречу с детьми, я сделаю все, чтобы она состоялась. Но нет никаких шансов. А значит, нужно терпеливо ждать шанса… И если у тебя появились документы, не стоит пытаться уехать в Москву.

— Я никуда не рвусь, — прикусываю губу.

— Врешь, — глухо цедит Рашид и чуть сильнее сжимает мои запястья. — Давай договоримся, Муниса. Никогда не врать друг другу. Ложь не должна стоять между нами. Она отравляет жизнь и превращает любовь в прах. А я люблю тебя. Очень люблю, — серьезно заявляет Рашид. Медленно целует мои пальцы.

А меня пробирает дрожь и внизу живота тянет от желания.

— Я тебя тоже, — скулю как раненая. — Только скажи мне, Рашид… Те фотографии…. Ну, те… Они подлинные? — превозмогая прилив страсти, спрашиваю отчаянно.

— Абсолютно, — уверенно рычит мой мужчина. — Все негативы у меня. Ты можешь сама посмотреть…

— Не хочу, — поплотнее сжимаю ноги. Смаргиваю слезы и слышу новый вопрос.