Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 31 – Виктория Волкова

Да и не тот человек Рашид, чтобы отпустить ситуацию на самотек. Обязательно проучит меня. Вот только как?

«Не нагнетай», — успокаиваю саму себя. Смотрю на цветы, на белые колонны с синими прожилками и стараюсь успокоиться.

Место красивое! Ну не топить же он меня сюда привел?!

Вот только строгий и официальный вид любовника напрягает. Рашид ни разу со мной не вел себя как монаршая особа. Не загонялся регалиями.

«Сейчас что нашло?» — размышляю я, разглядывая колонны, цветы и фонтан. И неожиданно в одной из арок замечаю древнюю страшную бабку в старом изношенном платье и в таком же платке.

— Рашид, — останавливаясь на белых мраморных ступеньках, кидаюсь к Рашиду на грудь и шепчу в панике. — Там кто-то есть, — всем телом прижимаюсь к мужчине. Чувствую, как он напрягается. Но все так же остается безучастным.

— Где? — совершенно спокойно поворачивается ко мне. Не отталкивает, но и не обнимает. А мне укрыться хочется от чужих взглядов. И закричать от ужаса.

— А, это Айза, — морщит идеальный нос Рашид, обнимая меня. — Она тут живет, Нина, — выдыхает на ухо. Делает ударение на моем настоящем имени.

Не успокаивает. Наоборот пугает и от тихого властного голоса у меня по коже идет мороз.

— Айза — бывшая наложница моего деда. Их тут несколько. Айза, Нири, Хума… Никто не помнит уже их настоящих имен. Когда-то они тоже были молоды и красивы. Дед обожал их. Но потом он умер, и его куколки стали никому не нужны. Как наложницы шейха они поставлены на довольствие. Каждый день им выдается по тарелке супа и лепешка с зеленью. Но они обречены умереть здесь. Выйти они не могут за пределы старого гарема. Да и боятся реальной жизни. Совершенно не ориентируются в городе и смогут даже расплатиться…

«Я смогу! Я сориентируюсь!» — так и хочется закричать этому самовлюбленному строгому красавцу. Но слова застревают в горле, стоит только подумать… провести логическую цепочку.

— Зачем ты меня сюда привел? — выдавливаю из себя каждое слово.

— Показать, что тебя ждет, Нина, — равнодушно передергивает плечами Рашид. — Хочешь оставаться Ниной? Пожалуйста, — усмехается он. — Поселю тебя здесь. Буду приходить. Сначала часто, но потом когда-нибудь перестану. Это как с воли навещать заключенного в тюрьме… Очень тягостно. А я люблю жизнь, как ты знаешь…

— Рашид, — только и могу промямлить.

— Замолчи, — строго обрывает он мое мяуканье. — Я всегда относился к тебе с должным уважением. Почитал тебя. И сейчас почитаю. Но ты не можешь смириться и оставить свои дурацкие принципы. И я не могу предложить тебе больше, чем предложил. Пока жив Абдул, мое предложение остается в силе… Если он умрет, пеняй на себя. Я переселю тебя в гарем. Сначала все будут преклоняться перед тобой. А затем забудут тебя, как уже давным-давно забыли Айзу. Но она здесь не одна. С ней еще три таких же древних старухи. Ты же останешься в гордом одиночестве. И будешь пугать залетевших птиц своим криком.

— Рашид, пожалуйста, — кладу ему голову на плечо. — Пожалуйста, не делай этого! Я… я согласна встретиться с моим… отцом, — выговариваю запинаясь.

— Как тебя звать? Назови свое имя, — резко спрашивает он. Черные глаза испепеляют. А ладонь собственнически скользит по моей щеке. Холеные пальцы сжимают подбородок.

Конечно, можно назвать свое настоящее имя и настоять на своем. Вот только сейчас этого делать нельзя! Рашид не шутит.