Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 130 – Виктория Волкова

И отбросив последние сомнения, решительно вхожу в комнату для допросов.

Нейман вздрагивает, будто мертвяка увидел.

— Ну, здравствуйте, доктор, — усмехаясь, сажусь напротив. И точно знаю, Суетолог мне ничего не сделает. Он сам меня боится. Одно дело измываться над отчаявшимся чуваком, который решил, что он в полной безопасности и расслабился. И совершенно другое — попробовать втереть полковнику в серьезной конторе.

— Зд-др-здравствуйте, — лепечет Суетолог, а сам дрожит. Видимо, принадлежит к той самой гадской породе людей, что глумится над слабыми и беззащитными. Над мужиком в отключке. Над убитыми горем родственниками…

Тварь. Самая настоящая тварь. Но я ее раздавлю. Мне сил хватит.

— У меня к тебе предложение, Рудольф Афанасьевич, — вздыхаю устало. — Ты сейчас рассказываешь мне об одном пациенте двадцатилетней давности. Какие техники применял? Кто помогал? Потом пишешь чистуху на пару эпизодов, и мы тебя закрываем, пока ветер без камней…

— А если я не соглашусь? — печально улыбается Нейман. Смотрит на меня грустно. Все понимает, но еще трепыхается, мудило.

— Да твоего согласия особенно не требуется, Рудик, — развожу руками. — Ты у нас под невменяемого косишь. А значит, придется передать тебя специалистам. Мы же тут дилетанты в психиатрии, сам понимаешь. А вот профессионалы с тобой быстро справятся… Галоперидол, аминазин… Состояние овоща быстро обеспечат. Ты же потенциально опасен.

— Это как? — недоумевающе охает Нейман. — Как справятся? По какому праву? Где доказательства?

— По тому, по которому ты из людей марионеток делал, — рычу я.

— Я вас никоим образом в сильный гипноз не вводил, Николай Иванович. Просто побеседовал с вами. Дал выговориться и посоветовал поспать, а потом найти готовую на все любовницу. Меня Аня попросила.

— А почему я ничего не помню? — давлю взглядом.

— Мозг иногда блокирует ненужные воспоминания, — кротко объясняет Рудик. — В вашем случае сильный характер вытеснил намеки на слабость. Понимаете?

Нет! И не хочу понимать. Одно ясно. Аня подсуетилась для себя, а все сливки огребла Гусятникова. Хороший поворот. Только мне от этого не легче. Явно было еще что-то. Недаром я в тумане двадцать лет бродил. Но Нейман не дурак. Лишнего не сболтнет.

— Я вас тогда не смог отблагодарить, — старательно избегаю даже упоминания о Ландрикове. — Поэтому сейчас предлагаю написать чистуху и отдохнуть у нас в СИЗО. Туда мало кто может дотянуться…

И Рудольф понимает меня с полуслова. Мишель явно не оставляет свидетелей.

— По делу Аргаева знаешь что-нибудь? — спрашиваю грозно.

— Да, конечно. Но я не при делах. Один из моих клиентов мучился сильными головными болями. Обратился ко мне. Я ввел его в состояние глубокого гипноза. Поработал с детскими травмами и случайно наткнулся на ужасные воспоминания…

— Сможете описать?

— Давно дело было. Но я постараюсь, — устало трет переносицу Нейман. Зачесывает назад жиденькие волосенки. Притягивает к себе ручку и лист бумаги. И начинает строчить.

— Лихо вы его уделали, Николай Иванович, — выдыхают мои парни, как только я возвращаюсь за стекло. — Что вы ему сказали? Мы не все расслышали…

— На мастер-класс, пацаны, записывайтесь у секретаря, — шучу я, еще раз пробегаясь взглядом по чистосердечному признанию Неймана. — Тут на десятку хватит доказательств. Но чувак решил работать со следствием. Ему на суде зачтется. Лет пять отмотает, — улыбаюсь мстительно. — И еще одного надо прямо сейчас объявить в розыск. Готовьте документы. Вангую, скоро он вернется в Россию.