Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 120 – Виктория Волкова

— Даже в голову не приходило, — передергивая плечами, признаюсь честно. И тут до меня доходит. Наверное, Борька прав. Сколько лет проработал, ни до, ни после подобных инсинуаций не было. А именно когда Нина пропала, меня оболгали. Служебное расследование больше года длилось. Вот только кто? Зачем? Вопросов много. Мотивы непонятны. Но я разберусь.

— Нет, я тебя одного не оставлю, — заявляет Борис, когда я собираюсь домой. — Машину тебе точно в таком состоянии вести не стоит, — уговаривает понуро. — И с Маней еще разобраться надо. Сдается мне, причастна она, папа. Лихо так тебя на крючок подцепила. Не доверяю я ей.

— Ладно, согласен, — соглашаюсь уныло.

Возможно, Борька прав. Но все еще до конца даже поверить не могу. Что за жестокая месть такая? За что? Бандюки наши доморощенные не в счет. Там ни ума, ни тактики. А тут стратега искать надо. Конечно, если он есть. Тоже еще вопрос. Рашид, изощренный гад, мог замутить Борьке мозги. А мой дурак и поверил. Но где-то в глубине души я понимаю, что Борька прав. Все тогда одно к одному случилось. И даже Маня… Угораздило же меня.

А если так… То я свалял дурака. Поверил бл*ди. И сам с катушек слетел. По-любому перед Ниной стыдно. И перед Борькой!

Возвращаюсь с сыном домой и застаю Маню на кухне. Знает сучка, как угодить. Печет пирожки и смотрит на меня умильно. Ее в дверь, а она в окно.

Да еще и с выпечкой.

— Колечка! Боренька, — улыбаясь, откидывает назад прядь рыжих крашенных волос. — Сейчас пирожочки будут. И бульон я сварила. Как ты любишь, — смотрит на меня преданно.

— У меня внук родился. Надо обмыть. Все живы-здоровы, — выдыхаю тяжело.

— Слава тебе, Господи! — кидается мне на шею Маня. — А ты переживал, Колечка! Даже меня отругал, как дрянь последнюю.

«А ты и есть дрянь», — содрогаюсь внутренне. И понимаю, что дальше делать. Напоить Маню и устроить допрос. Метод старый как мир. Я никогда до подобной гнуси не опускался. Но сейчас ничего другого не остается. Манька, конечно, пить горазда. Но может, что-то сболтнет. А дальше ниточка и потянется.

— Нормально все, — тихо шепчет мой сын, когда я достаю из бара самую лучшую бутылку вискаря. — Я немного подстраховался, пап. Позвонил Пете Сохнову. Попросил помощи. Деваться нам с тобой некуда, — добавляет горько. — А у зятя собственная служба безопасности.

— Им сейчас не до наших бед. Со своими бы разобраться.

— Дает он людей. И телефон на прослушку поставим. Не боись, — морщится Борька и, войдя на кухню, занимает место около двери. Я сажусь во главе стола. А Манька между нами.

— Ну что, нашел Нину, Боречка? — спрашивает и улыбается так умильно, что я готов поверить в ее полную невиновность.

— Да, нашел, — жуя пирожок, с набитым ртом откликается Борис. — Мама у нас как кошка, падает на четыре лапы. Вышла замуж за шейха. Вся в брюликах и изумрудах, как елка. Красивая, успешная. Университет там построила. Больницу. В Реджистане национальная героиня.

— А что говорит? — бледнеет Маня. — Кто ее украл из Хамараина?

— Она ничего не помнит. Вообще ничего. Очнулась где-то в пустыне в лагере бедуинов. Сбежала от них. Уже умирала, когда ее шейх нашел, — на ходу сочиняет Борис и снова тянется за румяным пирожком. — Не отравленные? — крутит в руках с сомнением.

— Ну и шуточки у тебя! — притворно оскорбляется Маня и тут же сгорает от любопытства. — Дальше рассказывай. Мы тут волновались за нее. А она там, оказывается, с шейхом мутила. Интересная история. И не сообщила ничего. За двадцать лет-то могла! — всплескивает руками. Осуждает вроде, а у самой глаза так и бегают.