Книга Нина. Ожог сердца, страница 28 – Виктория Волкова

И моя реакция понятна. Маня вон жива и здорова, а моя жена пропала. Нет, я не желаю Гусятниковой ничего плохого! И не обязана она была сопровождать Нину. А мне все равно хочется схватить Маню за шиворот и хорошо встряхнуть. Припереть к стенке. Ударить.

«Стоп, Зорин, остановись!» — приказываю самому себе. Я никогда ни одну женщину пальцем не тронул. Так что же сегодня так кроет? Просто сил нет.

Пытаюсь унять поднимающуюся из глубины души ярость. Осадить внутренний гнев. Что я взъелся на эту Маню? Вон она трясется бедная. Глаз поднять не смеет.

Но с другой стороны, они поссорились в аэропорту…

Какого ты не ушла, Ниночка? Не позвонила, не рассказала… Я бы вернулся за тобой, честное слово.

И что теперь? Где тебя искать, девочка?

— Спрашивай. Все, что знаю, расскажу, — с болью выдыхает Маня.

— Давно крутишь с Беляевым? — давлю взглядом.

Она дергается как от удара. Видимо, не ожидала, но отвечает, потупив глазки.

— Да, у нас с ним давний роман. Как я на фирму работать пришла… Три года встречаемся. Все говорит, что от жены уйдет. Но врет, наверное, — объясняет жалко. Просит у подошедшего официанта капучино. Утирает слезы салфеткой.

— А перед отлетом нафига поляну устроили? Больше негде было? — рычу я, сатанея. — Какого Нину мою потащили с собой?

— Мы расставались с Беляшом. Больше года не общались… Близко. А недавно помирились. Вот Димка и решил отметить. Но Нина с нами не сидела. По дьютику ходила, — крутит в руках салфетку Маня. Нервничает сука. Ох нервничает.

А с другой стороны, кто бы остался спокоен в такой ситуации? Нормальная реакция. Маня не улит, взгляд не отводит. Говорит спокойно, по существу.

— А где сейчас Дмитрий Петрович? — роняю лениво.

Мне бы в будку ему закатать. Хоть как-то напряжение снять. Но бл. ть, нельзя. Даже об стену швырнуть эту гниду не могу. Мне, сука, с этой сладкой парочкой сотрудничать надо.

Они, скорее всего, не при делах. Но по-любому проверить надо. А вдруг причастны?

«Не дури, Зорин», — поднимает голову внутренний мыслитель. Ну какая из Мани злоумышленница? Нашел Мату Хари, бл. ть.

— У Димочки сердечный приступ, Коля, — снова плачет Густяникова. — Скорая приезжала. Накачали лекарствами. Диндар-медикал все оплатила. Мы же без страховки тут… Я даже жене его звонила. Терпеть ее не могу.

— Она про вас знает?

— Да. Мы то разбежимся, то опять сойдемся. А Юля терпит… — усмехается криво Маня. И вот эта жалкая ухмылка Выдает ее с головой. Хочется ей замуж. Хоть за такую гнусь, как Беляш, но хочется.

— Давай ближе к делу, — прерываю я болтовню. — У Белова сердечный приступ, и приезжала скорая. Это точно?

— Да, да, — трусит головой Маня. — Завтра домой вернемся уже. Его сразу госпитализируют. На выставку эту проклятую никто так и не пошел… И Нина моя пропала, — всхлипывает снова.

А мне заорать хочется. Моя! Моя Нина пропала! И мать моих детей!

— Давай по порядку, Маня, — прошу грубовато.

— Ну что рассказывать… ты и сам все уже знаешь… каждый наш шаг, — плачет она. — Я виновата, Коля… Почему я с ней не пошла… Вот же дура!

— Да ладно тебе, — рыкают глухо. Надо же как-то остановить этот плач Ярославны. — В Домодедово вы бухали с Беляевым. Нина ходила по магазинам. В самолете вы отсыпались, а моя жена болтала с попутчиками, — коротко пересказываю события предыдущего дня. Но про Аню с Валей молчу. Не хочу распространяться. — Дальше что, уважаемая Мария Анатольевна? — давлю взглядом разнесчастную женщину. Но даже капли сострадания у меня к ней нет.