Книга Одна из двух, страница 85 – Виктория Волкова

— Все готово, тайэн!

Я резким окриком приказал гронгле взлетать. Огромная птица медленно повернула голову, и я увидел, как серый, словно каменный, зрачок медленно движется в темной глазнице, безошибочно выделив меня среди скопища стреттов и лошадей. Сфокусировав на мне взгляд, гронгла замерла. Я чуть заметно кивнул, и тотчас птица начала медленно взлетать. Лошадей привязали к каменным пластинам, составляющим оперение гронглы, смельчаки, обмотав вокруг пояса кожаные веревки, надежно закрепились. Мы с Шаррумом не нуждались ни в каких креплениях. Гронгла повиновалась только одному хозяину. Мне. Она чувствовала меня на своей спине. И даже приподняла свои каменные перья, не давая мне упасть. Птица подчинялась заложенным в нее программам. Глупо даже думать, что такую махину создала Наягна, гронгла представляла собой огромную биомеханическую игрушку, но всем непосвященным она казалась гигантской ожившей птицей.

Через несколько минут полета вдали показалась Ланихара с ее живописными горами и скалами. Здесь поверхность планеты была сплошь изрезана оврагами, тянущимися на многие километры. Заросли кустарников облепили овраги, будто кто-то накинул сверху мятое зеленое покрывало.

И над этой безмятежной красотой я увидел облака, словно раскрашенные Лейей. Розовое, ядовито зеленое и белое в синий горох, но с какой-то оборкой. Кто-то явно творчески подошел к их созданию. Я молил Наягну, чтобы творцом облаков и ливней оказалась моя жена. Кто еще может подать сигнал таким образом? Мне ничего другого не оставалось, как вскочить на коня и опрометью броситься к месту скопления разноцветных дождевых облаков. Подлетев ближе, я увидел огороженный каменной стеной двор и свою жену, стоявшую почти у забора. Цита воинственно сложила руки по бокам и несла восхитительную чушь. А в десяти шагах от нее замер Ксарион, самый могущественный маг и вадан Итлара. Одного движения руки или взгляда, брошенного невзначай, достаточно для взятия в плен целой армии. А тут стоит моя жена посреди странного огорода и рассказывает вадану о своем отце, сенаторе Брао. А сам Ксарион, немало обескураженный, объясняет ей, что никому не причинил зла. Только несколько тысяч загубленных стреттов не в счет. От обвинительной речи Циты, от ее внешнего вида вадан заметно растерялся. Он никогда еще не видел трезарианку в стреттских одеждах, а уж угрожавшую ему смертной казнью тем более. Пока Ксарион медленно соображал, чем опасен для него сенатор Брао, и кто такая Зи, я, опасаясь гипнотической силы вадана, стремительно направил коня вниз и крикнул:

— Стой на месте, Ксарион! Быстрее сюда, Цита!

Жена лихо перемахнула через какие-то посадки, в ту же минуту очутившись в моих объятиях. Прижав к себе обрадованную Циту, я в упор посмотрел на вадана. Обездвижить его взглядом я не мог, но он тоже не посмел причинить мне вред. Другое дело, жена. Но я прижал ее голову к своему плечу и не позволил встретиться взглядом с Ксарионом. Проклятый вадан, поняв, что в этой схватке ему не выиграть, заспешил прочь. Я позволил ему уйти, потому что за секунду до этого увидел лунки бесконечности, как соты расположенные в пространстве, а в них замурованных стреттов и даже несколько трезов. Пусть уходит, мне достанет сил добраться до темниц вне времени и вызволить всех узников. Я дал Шарруму молчаливую команду, и мой умный конь, взмыв в поднебесье, спикировал прямо на спину зависшей в воздухе великой гронглы.