Книга Одна из двух, страница 79 – Виктория Волкова

…Я до сих пор лежу. Переломов никаких нет, только сильно ударилась головой и спиной. Эд очень испугался и побежал за помощью. Меня принесли в бункер. И Ма выхаживает меня. Дает какие— то травки и снадобья, чтобы прекратить внутреннее кровотечение. Я слышала, как они шептались с Лу и сожалели, что у меня уже никогда не будет детей. Не очень— то и хотелось! Вообще не понимаю, в чем трагедия?!

…Среди ночи в бункере послышался грохот. Аж стены тряслись. Мы проснулись и попробовали выглянуть наружу, что происходит. Со своего лежака я видела, как мои друзья сгрудились около выхода и никто не смог двинуться с места. Все находились в полном оцепенении. Внезапно люк открылся, и огромный абориген вразвалочку спустился внутрь. Он оказался таким страшным, что я чуть не закричала, но вместо крика вышел слабый хрип.

Огромный гуманоид, похожий на наших врагов, но и отличающийся от них красными зрачками, гневно обвел глазами наше прибежище, а потом начал связывать моих друзей. Никто из них даже не думал сопротивляться. Так и стояли как вкопанные. Дойдя до Лу, он с мерзкой усмешкой облапил ее и оттолкнул в сторону. Затем, потянув за веревку, выволок пленников наружу, нимало не заботясь об их состоянии. Нас с Лу он запер. Я из последних сил подползла к ней, принесла ей воды.

— Спрячься, Зи. Умоляю тебя! Ничем хорошим это не кончится.

Я слышала, ржание коней. Вероятно, за нашими друзьями приехали всадники. Но почему Красноглазый оставил нас с Лу, я не понимала. Когда люк начал открываться, моя подруга приказала мне спрятаться за ящиками, а сама легла навзничь у стены, куда ее кинул гуманоид.

Я спряталась в самом дальнем углу и слышала, как Красноглазый поволок Лу наверх. И потом всю ночь, я затыкала уши от криков Лу, доносящихся откуда— то сверху. Когда все стихло, я попробовала выйти из укрытия и обнаружила, что люк открыт. Потихоньку вылезла наружу. Но вместо сада оказалась в доме, который стоял ровно на тех рельсах, обнаруженных мною пару дней назад. Никогда бы не поверила, но дом опустился прямо на наш бункер, превратив его в собственный подвал. Я осторожно поднялась по лестнице без всяких перил и оказалась в большом зале, богато украшенном коврами и гобеленами. Осмотрелась и увидела несколько проемов, ведущих в другие комнаты. В самой дальней я нашла Лу, совершенно голую, неподвижно лежащую на парящей в полуметре от пола кровати. Взгляд остановился на испачканных кровью и серой слизью простынях

— Лу, милая! — мой голос сорвался на крик. Я подумала, что она умерла.

Лу открыла мутные от боли глаза и попросила:

— Принеси воды, Зи! Попить и помыться.

С того самого дня, крики Лу по ночам стали обычным явлением. Я затыкала уши, чтобы не слышать, как моя подруга вопит от боли. Мне хотелось ворваться и убить Красноглазого. Но это были эмоции, умом я понимала, что помочь подруге ни чем не могу. Утром, когда Красноглазый куда— то девался, и мы с Лу оставались в доме одни, я помогала ей умыться, кормила ее с ложечки. Иногда даже лежала рядом, согревая ее своим теплом. Для меня в целом мире не осталось человека роднее Лу. Сама моя дорогая Лу так больше и не поднялась и не встала на ноги. Через год она родила ребенка, такого же мерзкого, с красными глазами. Я помогала принимать его. Отец назвал его Тиором и сразу забрал от Лу.