Книга Одна из двух, страница 68 – Виктория Волкова

— Чей это дом? — спросила я, понимая, что меня подвел мой длинный язык.

— Моего отца. Тут недалеко, — старик махнул в сторону, — совершил посадку ваш звездолет. Пришельцы вышли с оружием и начали палить по всем подряд. Много стреттов и итларов полегло в тот день, самый черный для княжества. У моего отца погибла вся семья. Жена, дети, родители. Старый князь Мойн, узнав, что совершено вторжение, сразу послал войска. А эти дурни, прилетевшие к нам, разбили лагерь невдалеке от своего корабля. Их взяли спящими. Многих, кто оказывал сопротивление, поубивали. Удрать удалось лишь нескольким счастливчикам. Моя мать оказалась среди них. Хотя трудно сказать, в чем заключалось её счастье. Она полуголая и босая вышла к этому дому, где мой отец оплакивал свою семью. Как сама понимаешь, ей пришлось туго, особенно в первое время. Он не выдал ее властям, но и сам умудрился сотворить из ее жизни сплошную муку. Он мстил ей за убитую семью, хотя если разобраться, не мать же их убила. Ее жизнь превратилась в череду побоев и насилия. Когда через год родился я, ее положение немного улучшилось. Отец хоть и продолжал насиловать, но бил уже не так часто. Вся работа по дому была на ней. Никто никогда ни чем не помог. А если она чего- то не успевала, то отец пускал в ход хлыст с металлическими наконечниками. Каждый год она рожала, одна, в подвале, без всяких повивальных бабок. Кто-то из детей выжил, а кто-то нет. От такой жизни ее хватило всего на шесть лет. Никто из нас ее не оплакивал. Фра воспитывал нас в дикой ненависти к пришельцам, к матери тоже. Я даже запрещал ей прикасаться к себе. Она всегда казалась мне нечистой, как и все вы, трезы. — Старик выплюнул последнюю фразу, как отвратительное ругательство.

— Тебе не удастся разжалобить меня, — закончил он, ощерясь.

Тиор поднялся и направился к двери.

— Можешь не кричать, бесполезно! Отцу пришлось сделать очень плотную звукоизоляцию. Соседи жаловались на крики матери.

— Пожалуйста! — закричала я. — Пожалуйста, Тиор, ради моего ребенка!

— Для княжества твой ребенок — обуза. Есть наследники князя, настоящие стретты. Полукровка не принесет стране ничего кроме вражды и ненависти.

Я кинулась к Триору в надежде оттолкнуть и выбраться из этого дома, но старик оказался силен. Он резко ударил меня кулаком в грудину и направился к двери.

— Это очень болезненный удар. Мой отец всегда бил мать именно в грудную клетку. Пока ты отдышишься от боли, я буду уже далеко. Прощай, Цита!

Я услышала, как он спускается по лестнице, потом его шаги по первому этажу. Хлопнула входная дверь, и все стихло. Я осталась одна в пустом доме.

— Наягна, дери! — я выругалась, как Лей. — Кто просил запугивать людей своими родственниками? Уже оказавшись в республике, могла бы с ними договориться!

— Они бы бросили тебя там, — высказался против внутренний голос. — Тут хоть крыша над головой и никаких вейсов под ногами. Не зря же стретты зовут долиной смерти всю территорию республики. Люди нашли, где поселиться!

Я посидела немножко на полу, пока не стало холодно. Зато остался ковер, буду на нем спать, пока за мной не приедет Лей, решила я и мысленно позвала мужа:

— Лей, милый, найди меня!