Книга Первый из пяти, страница 50 – Виктория Волкова

Когда младенцы задышали самостоятельно, Лаасе, запеленав детей к явному неудовольствию Дарры, протянула малышек их матери. Из глаз Ирриче покатились слезы.

— Какие они красивые, – воскликнула она, переводя взгляд с одного свертка на другой. Я не стал спорить, глядя на морщинистые личики. Конечно, красивые.

Одну за другой я торжественно взял новорожденных на руки, подтверждая их принадлежность дому Маасов.

Из-за тяжелых родов пришлось еще долго лежать в постели. Дарра, спасшая меня и детей, велела не вставать еще неделю.

Под неусыпным надзором матушки постоянно суетились служанки. Дочки беспрестанно хотели кушать. Маленькие чудесные создания. От накатывающейся слабости я то и дело проваливалась в сон, глубокий, без сновидений. Иногда меня навещал отец, приходили братья с женами. В общем, вся жизнь клана переместилась в нашу с Матео спальню. Он возвращался вечером уставший, и всегда ужинал рядом со мной, рассказывая какие-то веселые истории, приключившиеся за день. Вяленое мясо и сухофрукты – традиционный ужин Первого Дожа. Он никогда не забывал про напиток стреттов – серой жиже в деревянной гвелте. Благодаря этому странному снадобью, я чудесным образом чувствовала себя лучше. Страшно подумать, что бы сталось со мной и детьми, если бы Лей не прислал свою бабку.

Матео, как высшее должностное лицо Республики, велел провести расследование. На каждую акушерку, без причины отказавшую в помощи, наложили большую подать. Две тысячи кроннингов штрафа или полгода работ на благо Республики.

— Заодно и казну пополним, – криво усмехнулся Матео, увидев столбики цифр в отчете Принса.

Вечерами, когда мы оставались одни, муж забирался на кровать рядом со мной и читал вслух разные книги из библиотеки отца. Толстые фолианты из буйволовой кожи хранили в себе легенды и сказания, так любимые мной.

— Знаешь, на Земле давно уже не используют кожу для записей, – обронил как-то Матео.

— На чем же они пишут? – удивилась я.

— Какой-то странный материал из дерева, тряпок и крахмала. Очень тонкий. Называется бу-ма-га. Но нашим предкам пришлось от него отказаться. От сырости бумага рвалась и приходила в негодность.

— Тогда воспоминания первых граждан Республики до нас просто бы не дошли, – догадалась я.

— Может, это и к лучшему, – устало пожал плечами Матео. – Сейчас бы мы с тобой не ломали голову, как и почему все поменялось в нашем мире? А знаешь, – задумчиво продолжил он, – я долго не понимал, откуда вообще взялись Сенаторы, Дожи? Все пассажиры корабля по прилету оказались в равных условиях. Не было слишком богатых или слишком бедных. Как же тогда произошло разделение? Одни обогатились, а другим еле хватает на хлеб.

— Их выбрал народ, – я удивленно взглянула на мужа. – Это дети проходят в первый год обучения.

— Все верно, моя дорогая. Но за счет чего одни разбогатели, а другие обеднели? Это произошло почти одновременно.

— Понятия не имею, – я пожала плечами. – А ты, как думаешь?

Я прекрасно понимала, что мой муж неспроста начал разговор.

— Тут думать и догадываться не получится, нужно просто знать.

— Откуда? – осведомилась я хитро. – Расскажи!

— Вчера мне передали коробку с личными вещами Дина, а там оказались воспоминания Эшта, его предка.

— Расскажи, – нетерпеливо повторила я.