Книга Первый из пяти, страница 34 – Виктория Волкова

— И если его уничтожили – тоже, – поддержал я сенатора. – А так эта тема просто пропущена, словно они дали обет молчания.

— Первые Маас и Брао? – усмехнулся Крэн. – Да они никогда ни о чем договориться не могли. Если б смогли, правили бы вдвоем, а так пришлось создавать Сенат и Совет Пяти.

— Я не знаю, но чувствую, что многие из наших бед кроются в той давней истории.

— А ты, что скажешь, Принс? – обратился Крэн к старшему сыну.

— Мы с Гвеном посмотрим в архиве казначейства. Вдруг там что-нибудь отыщется.

— А я пошлю помощника в библиотеку Сената за самыми старыми изданиями. А потом лично все просмотрю, – решил Крэн.

— Но что конкретно мы ищем? – уточнил Гвенцепс.

— Любую информацию о космическом корабле. После долгого перелета его не разбили и не разобрали на куски. Иначе мы бы знали об этом из воспоминаний.

— Пожалуй, стоит проверить казначейские книги того времени, может за что- нибудь глаз зацепится, – предложил Принс. – Финансовые отчеты таят в себе самые точные исторические факты.

— Будем действовать согласованно. Что-то отыщите, сообщите мне, – распорядился я и, попрощавшись, отправился на встречу с Пятым Дожем Республики, основателем Трезарианской академии, Чезаре Лукко.

С ним у нас разговор состоялся о залежах минералов и о засыпке мостов архонтом. Чезаре, энергичный старичок, был настроен слишком негативно:

— Так мы ничего не добьемся, молодой человек! Только впустую переведем тонны архонта, превратим его в дым.

— Почему в дым?– удивился я. – Засыпать скважины и все дела. Что может случиться с камнем?

— Может расплавиться от высокой температуры магмы. Сам минерал превратится в углекислый газ и улетучится. Совершенно бесполезная идея. Кому только в голову такое пришло? Штольни – это сердце Трезариана! А гейзеры – легкие! Испортим равновесие планеты и что потом? Возвращаться на Землю?

— Этой планеты, должно быть, уже и нет, – попытался возразить я.

— Заблуждаетесь, молодой человек! – вскричал Лукко. – Крутится вокруг своего Солнца планета наших предков. Они совершили ужасную ошибку, просто нелепость какая-то покинуть обжитую красивую планету и прилететь сюда, в мир ядов и пара!

— Откуда такие сведения? – изумился я.

— Ну как же, Матео! Я ведь могу называть вас по имени, господин Первый Дож?

— Конечно! – согласился я.

Пятый дож неистово замахал руками и забегал по моему кабинету.

— Мы же ведем постоянные наблюдения! Мы нашли эту планету и постоянно смотрим на нее из своих телескопов. Очень занимательное зрелище.

— А кто-нибудь еще об этом знает? Вы сообщали в Сенат или в Совет Пяти?

— В Совете знают, я же все-таки его Дож и лично докладывал генералу Шраю. А Сенату знать не положено, –хитро усмехнулся Пятый Дож. – Всем остальным тоже.

— А что еще Сенату не положено знать? – хитро улыбнувшись, спросил я. – Теперь я Первый дож, и мне нужны все сведения.

— Я всегда докладывал лично генералу Шраю, не делая никаких записей, – промямлил извиняющимся тоном Чезаре Лукко. – Если у вас будут вопросы, задавайте, и я отвечу без утайки.

— Главное –  нужно знать, о чем спросить, – усмехнулся я.

Старичок понимающе захихикал. Мы долго беседовали с Чезаре о Трезарианской академии и я обещал Пятому Дожу поддержку.

— Господин Первый дож, – неожиданно обратился ко мне официально Чезаре, хотя до этого во время всей нашей беседы называл меня просто по имени.