Книга Ты. Вышла. Замуж, страница 83 – Виктория Волкова

Кивком подзывает официанта.

— Это моя внучка, Юсуп, — представляет меня. — Сделай нам по чашечке эспрессо, пожалуйста,

— велит на ходу и ведет меня на террасу. — Скажи, как красиво?!

— Ой, — только и могу выдохнуть я. — Тут потрясающе.

Во все глаза смотрю на синее море, плещущееся до самого горизонта, на корабли и парусники,

на белые облака, плывущие по голубому небу.

— С ума сойти можно! — шепчу, усаживаясь за стол.

— Нет, никуда сходить не надо. А трезвая голова тебе еще пригодится. Нужно решить, как жить

дальше. Чем заниматься… Но я бы посоветовала учиться. Перед тобой сейчас, Ликуша моя, –

бабушка накрывает мою ладонь своей, — все двери открыты. Выбирай!

— А можно подумать? — Вдыхаю запах кофе.

— Ну конечно, никто тебя не торопит, — весело отзывается Надя. — Вон наш кофе уже готов, –

кивает на спешащего к нам официанта с подносом.

Наблюдаю, как молодой мужчина торопливо расставляет на столе пузатые расписные чашечки,

ставит в центр стола тарелку с шоколадным печеньем.

— Что такое, Юсуп? Мы не заказывали, — добродушно возмущается бабушка.

— Комплимент от шефа, — докладывает тот, лучезарно улыбаясь. И добавляет заговорщицки. –

Только испекли, Надежда-ханум.

— Спасибо, — киваем мы с бабулей. И как только официант отходит, вздыхает притворно. — Я

сладкое не ем, ты же знаешь. Значит, тебе принесли, моя девочка. Хороший знак. Турция

встречает тебя теплой выпечкой. Это к удаче, Ликуша…

— Ты думаешь?

— Я уверена.

А в сумке опять звонит сотовый. Бабушка Тома.

— Да, слушаю тебя, — отвечаю нехотя.

Бабуля, хоть и любит меня, но опять приняла сторону Альмы. «Она младше, ты должна

уступить». Вечная песня.

Хватит, доуступалась!

— Лика, милая, — сбивчиво говорит бабушка Тома. — Я позвонила Гузели. Это просто бред

какой-то, что она несет? Ну какие мужики у тебя? Откуда она это взяла?

— Альма ей наплела, — вздыхаю горько. С тоской смотрю на Босфор, но почему-то свет меркнет.

Уже не радует красота, а на душе горько и безрадостно.

«Как она могла?» — спрашиваю себя и не нахожу ответа. Если сейчас еще и бабушка Тома ее

поддержит, или выгородит… Я просто с ума сойду.

— Я знаю. Мне очень больно, Лика, — всхлипывает в трубку Тамара. — Прости меня. Это я

виновата.

— Ба, не вини себя. Я люблю тебя! — плачу в трубку. А напротив Надя утирает слезы. И

разговор становится таким теплым, девичьим, что меня попускает. Даже солнышко выглядывает

из-за тучки.

— А приезжайте к нам, Тома! — запальчиво кричит в трубку Надя. — Вы же у нас никогда не

были…

— Спасибо, Надюша. Я передам Давиду, — тут же откликается Тома.

И я выдыхаю с облегчением. Хрупкий мир опять восстановлен. В уме вертится закономерный

вопрос: «А как же Альма?», но я прикусываюязык.

Не хочу думать об этой девочке, переживать. Все равно больно. И бесполезно.

— Попробуй печенье, — придвигает ко мне тарелку Надя.

Ем и не чувствую вкуса. Выпиваю кофе в два глотка.

— Нам с собой заверни, Юсуп, — кивает Надя официанту, стоявшему поодаль. И через пять минут

тот возвращается с коробочкой. А там еще печенье, конфеты.

— Ох, и фартовая ты, Лика, — забирает у него сласти бабуля. — Только в машине не ешь. Жора

ругается, — предупреждает Надя.

— Мне ничего не хочется, — признаюсь тихо.

— Перестань, — тонкая рука в перстнях ложится мне на плечо. — Ты молодая, красивая. У тебя