Книга Ты. Вышла. Замуж, страница 77 – Виктория Волкова

словно в тисках зажали. А к горлу поднимается тошнота.

За что, дочка? За что?

Зачем ты так со мной и Ликой? Ладно, я… Но моя жена тебе самым лучшим другом была. И

Нестеровы сколько раз ее забрать пытались. Но Лика не могла оставить Альму одну. Поэтому

отказывалась.

Что же теперь? Кому предъявлять?

Дома сразу направляюсь в комнату дочери.

— Давай, рассказывай, — замираю в дверном проеме.

— Ты о чем, папа? — смотрит на меня насмешливо. Хлопает глазами. Притворная дрянь.

— Хорошо. Подумай, — срываюсь с места. Если сейчас тут задержусь, точно откручу ей голову.

— Твоих сообщников я уже вычислил, — беру на понт. — Тебе лучше признаться. Иначе им

придется туго… — бросаю отрывисто.

Угрожаю. Но я всегда выполняю свои обещания, а угрозы тем более.

— Я не понимаю, — хлопает глазами Альма. Норовит заплакать.

— Что тут случилось? Таир? Где Лика? Ты успел ее догнать? — бежит по коридору моя мать.

Перепуганная и суетливая.

— Лика? — смотрю на часы. — Должна уже приземлиться в Стамбуле. А у тебя полчаса, чтобы

собраться. Тебя отвезут домой, мама. Твоих сестер тоже, — роняю, не скрывая раздражения. –

Вы мне очень помогли…

— Но Анжелика… Надо разобраться, Таир… Кто у нее до тебя был? — тараторит мать.

— Моя жена принадлежит только мне. Всегда принадлежала. Запомни это, пожалуйста, — нависаю

над матерью. Испепеляю взглядом.

— Но как же… Альма не стала бы…

— Альма не стала бы красть с моего стола важные документы. А эта… — взмахиваю рукой от

отчаяния. — Украла… За что и будет наказана.

— О, Аллах! Что ты натворила, детка? — бросается Гузель к внучке.

— Бабушка, я ничего не знаю. Это Лика меня оговорила, — блеет овца драная. Еще моя дочь

называется…

— Таир, у нас все готово, — подходит Ильяс. — Звук наладили. Там много интересного.

— Распечатки?

— Готовы.

— Тогда сюда на экран выводи, — захожу в комнату к дочери. Включаю плазму на кровати.

Сажусь на диван, — И у дверей охрану выставь, — приказываю, не глядя на родню.

— Ты совсем с ума сошел! Из-за какой-то девки! — кричит на меня мать. А Альма бросается на

подушку и заливается слезами.

Плачь. Плачь. Тебе уже никто не поможет…

— Будем смотреть кино, — щелкаю пультом. На экране появляется меню. Перехожу в папки.

Открываю одну за другой записи с камер наблюдения.

И слушаю деловитый голос собственной глуповатой дочери.

— Азат, какой блокнот? Как он выглядит?

— Кто тебя надоумил пойти против меня? — замахиваюсь на Азата. Не бью. Просто пугаю. Но

пацану и этого достаточно.

Что там вчера он пел на моей свадьбе? А сегодня от резкого движения гаденыш падает на пол,

пытается обнять мои ноги.

Ненавижу таких слизняков.

— Папа, папочка, прости нас, — плюхается рядом с Азатом моя дочь. — Мы не хотели…

— Отойди от него, не позорься, — цежу сквозь зубы. — И так ты кроме презрения ничего не

заслуживаешь.

— Папочка! — всхлипывает Альма. Наивная дурочка. Ее поманили любовью, а она и растаяла.

Даже меня предала. Лика не такая. Хоть и воспитывались вместе, но из моей жены получилась

гордая сильная женщина, а из дочери — размазня.

— Я с тобой потом поговорю, — мотаю головой. Делаю знак матери, и та поднимает мою дочь на

ноги. — Уведи ее, — прошу устало.

— Папа! — вскрикивает, как раненая, Альма. — Я не хотела…

Тянет ко мне руки, плачет навзрыд.