Книга Беглая жена бандита, страница 6 – Даша Черничная

— Поподробнее, — прищуривается Савелий.

— Свят дал мне карточку, на которой были эти пять миллионов. Ну а я дура какая-то, что ли, сбегать без бабла? Вот я и сняла все под чистую!

Лара трясет головой, глядя на меня:

— Охренеть, Вита! Я-то думала, ты тихоня, а ты оторва та еще! Даже школота знает, что у серьезных людей воровать нельзя.

— В свое оправдание — я надеялась, что спрячусь очень удачно и он меня никогда не найдет, — сознаюсь.

Вчетвером все дружно переглядываемся.

— Что нам теперь делать, есть предложения? — спрашивает Жданов. Я снимаю неудобные туфли, которые натерли мне ноги, и поднимаюсь.

Пол ледяной, но эта прохлада приятная, она остужает гудящие ступни.

— Нам? — выгибаю бровь. — Мы не будем делать ничего, а вот мне, кажется, придется встретиться лицом к лицу с Святом и закрыть все наши незакрытые гештальты.

Это последнее, чего я бы хотела. В идеале рванула бы на море да осела где-нибудь подальше, например в Калининграде. А что? Ходила бы по балтийскому берегу, собирала янтарь.

— Мы тебе поможем, — уверенно заявляют девочки.

— Чем? — усмехаюсь. — Подготовите пакеты, чтобы потом собрать то, что от меня останется?

Жданов закатывает глаза:

— Какая отвратная шутка, Вита.

— Я знаю, — вздыхаю. — Простите, но хорошие шутки у меня закончились аккурат в тот самый момент, когда Исаев прижал меня к стене коттеджа и я поняла, что моя скучная и неинтересная жизнь подошла к своему логическому завершению.

— Мы сделаем все, что скажешь, — говорит Лариса.

— Тогда я попрошу вас не вмешиваться. Я сама с ним поговорю, и будь что будет.

— Тогда давай исполним твое желание прямо сейчас, — звучит ледяной голос от входа.

Святослав стоит, вальяжно привалившись к дверному косяку, будто позирует фотографу, и я залипаю на нем взглядом…

Четыре года своей жизни я с каждым днем все упорнее стирала его образ из памяти. Я делала все, чтобы не думать о нем, забыть его руки, губы, его слова любви, которые он шептал мне горячими ночами.

Я убеждала себя, что разлюбила его и начала жизнь с чистого листа, вот только на этот лист я то и дело переносила свои воспоминания, которых было немало.

Святослав сталкивается со мной взглядом, и я больше не вижу в его глазах ни тепла, ни любви — только жгучая, испепеляющая злость.

Мое сердце бьется так сильно, так больно, что я признаюсь самой себе, пока никто не слышит: я скучала. Вот только это тоска по нам старым. Влюбленным и окрыленным. А на самом деле мы настоящие пообломали крылья. Я так точно.

— Поехали, Вита, — Святослав давит на меня взглядом. — Пакеты я взял, не переживай.

Я открываю рот от шока, а девочки ахают испуганно.

И только один Жданов подносит кулак ко рту и хрюкает в него, не сумев сдержать гогот.

— Какой отвратительный у вас юмор, молодой человек! — удивленно произносит Лида.

Святослав усмехается криво, но, мать его, так сексуально, что крохи моего здравого смысла, которые пытались барахтаться в этом хаосе, плавятся, придавленные розовыми единорогами.

Ну какой же он красавчик, черт его возьми! Гад, но гад красивый!

И правы девочки — ему бы с трибуны говорить да светлое будущее избирателям обещать, а не вот это все.

— Что-то я не очень хочу сейчас куда-то с тобой ехать, — мило улыбаюсь Святу. — День сложный был, понимаешь ли.