Книга Отец жениха. Будешь моей, страница 15 – Татьяна Бэк

В гримёрку влетают мои охранники, с интересом рассматривая на эту неприглядную картину удивлёнными глазами, которые вот-вот из орбит выпадут.

— Пошли вон! – ору на них так, что мордоворотов словно ветром сдувает.

Легко поднимаю на ноги полуобморочную малышку, дрожащую всем телом. Она так опасно и маняще близко, прикрытая лишь тонкой тканью трусиков, что меня вновь начинает крыть. Но надо быть полным ублюдком, чтобы трахнуть её в таком состоянии.

— Прикройся! – бросаю зло. А я сейчас не просто зол, я в настоящем бешенстве. И в первую очередь ненавижу себя самого.

Она безвольно снимает с вешалки какую-то куртку и накидывает лишь с третьей попытки на плечи, явно не очень понимая, что делает. Теперь  хотя бы не пялюсь на её соблазнительные сиськи с аккуратными розовыми сосками,  и способность думать верхней головой постепенно возвращается.

— Слушай меня! – произношу максимально спокойно, хотя внутри херачит такой фонтан эмоций, что голос срывается. – Сегодня у меня херова гора дел, но завтра вернусь сюда в это же время. Не дай бог, тебя не будет на месте. Учти, от меня сбежать не получится. И на всякий случай предприму дополнительные меры.

Стаскиваю с вешалки сумочку девчонки и выворачиваю её содержимое на стул. Куча бабской хрени:помада, пудреница, прокладки, какой-то крем. Хотелось бы, конечно, обнаружить и брюллики, но их, к сожалению, нет. Зато, наконец, нахожу паспорт Кати и сую его в карман брюк.

— Твои документы побудут у меня. А завтра я заберу тебя отсюда и поедем в одно место…

— Куда? – спрашивает безучастно и обречённо.

— К гинекологу! И если ты меня намахала, и уже не целка, трахну тебя прямо в клинике на кресле. Поняла?

Катя ничего не отвечает, лишь смахивает со стула свои вещи и опускается на него так, словно  ноги подкосились. Её взгляд, испуганно-покорно-ненавидящий, останется в моей душе навсегда. Позорно капитулирую, выскакивая за дверь, стараясь стереть из памяти эти огромное зарёванные голубые глазищи.

Охранники срываются за мной следом, не произнося ни слова, и это их спасает, ведь сейчас мне хочется разорвать кого-нибудь на куски или нахуяриться так, чтобы словить амнезию. По коридорам гадюшника проношусь ураганом, не разбирая дороги.

— На сегодня свободны! – бросаю своим церберам и сам прыгаю за руль припаркованного у самого входа авто до того, как они успеют что-то ответить.

Бешеная скорость уравновешивает шкалящее внутри напряжение. Перестраиваюсь из ряда в ряд, маневрирую жёстко и быстро, словно несусь куда-то, хотя и сам не понимаю, куда именно еду. На секунду приходит заманчивая мысль махнуть к мужикам в баню, – ведь с утра зазывали— накидаться там до умопомрачения и отжарить какую-нибудь длинноногую профессионалку. Но вместо привычного стояка при мысли о продажной девке подступает едкая горечь и тошнота.

Долбанная голубоглазая Катенька стоит перед глазами и никуда не хочет сваливать! А что если она не врёт о своей невинности? Вдруг тогда и бриллианты взяла не она?

И что мне теперь делать? От жалости к себе и пережитого так хочется спрятаться в какое-нибудь тихое, тёмное место, свернуться калачиком, обняв себя за колени, и как следует пореветь. Только вот я отлично знаю, что слезами горю точно никак не поможешь. На негнущихся подрагивающих ногах с трудом поднимаюсь со стула и ползу к остаткам косметического столика, в котором каким-то чудом сохранилось зеркало.