Книга Непослушная девочка бойца, страница 27 – Татьяна Бэк

Телефон вновь взрывается трелью, раздражая до зубовного скрежета. За неделю у меня уже, наверное, сотня пропущенных, но сейчас я не в состоянии с кем-либо общаться. Опять звонит тренер, явно желая узнать, когда я вновь объявлюсь в зале. Но я и сам этого не знаю. Я не в состоянии сейчас участвовать в боях. Да и неизвестно, что произойдёт, когда выйдет репортаж Сони. Думаю, правоохранительные органы всерьёз возьмутся за наш клуб. А если станет известно, откуда вообще ветер дует, мне несдобровать. Убить не убьют: у нынешних организаторов боёв, в отличие от того же Удава, кишка тонка, но вот руки переломать могут. Возможно, меня также ожидает выезд в лес в багажнике внедорожника.

Странно, но я не испытываю ни малейшего волнения по поводу своей дальнейшей судьбы. Мне банально похер!

Отбиваю входящий тренера и, не попадая пальцами в кнопки, пишу ему в мессенджере, что заболел и не могу разговаривать. Знаю, что он не поверит, но мне опять же похер, как и на всё. Пока натыкиваю сообщение, нечаянно открываю галерею с недавними фотками. С экрана на меня смотрит улыбающееся лицо Сони, на руках у которой свернулся комочком Сильвер. От этого вида вдруг словно раскалённая игла вонзается в сердце, а дыхание перехватывает. Судорожно пытаюсь пропихнуть столь необходимый воздух в лёгкие, но внутри будто что-то сломалось. На глазах выступают слёзы, разеваю рот, как рыба, выброшенная на берег.

Из последних сил делаю короткий, отрывистый вдох, понимая, что чуть было не скопытился. Неужели можно умереть от душевной боли? Судя по всему, да…

Как же глубоко в меня пустила корни медовая Соня, прорастая сквозь вены, наполняя собой, вытеснив всё остальное. А что, если самому позвонить ей? Сказать, что у нас С Анджелой ничего не было? Но отгоняю эту прилипчивую мысль-пиявку. Зачем? Всё и так решено и понятно. Юная журналисточка меня просто использовала… Но почему тогда она так плакала и пылала, обвиняя меня в измене? Похуй! Не думать! Не думать!

В висках стучит кровь, наполняя нестерпимым жаром голову. Если не выпить ещё, но она взорвётся от сумасшедшего забега мыслей, которые носятся по кругу, словно лошадки в детской карусели. Среди пустых бутылок, разбросанных на полу, нахожу одну, в которой на дне плещется какое-то бухло и залпом допиваю остатки. Кажется, вискарь, хотя уже не различаю вкусы и запахи.

Спасительный алкоголический сон накрывает, словно меткий удар, отправляющий в нокаут. Нет, так больше не может продолжаться! Пора взять себя в руки. Как только проснусь, приведу себя в порядок, заберу документы из института, сниму все бабки, которые заработал на боях и уеду отсюда навсегда. Я должен начать новую жизнь, чтобы не сойти с ума. И лучше это делать подальше от Сони. Меня уже давно сманивает в гости заграницу Захар, обещая помочь с работой и жильём. Так, может, как раз и пришло время принять его приглашение, ведь здесь меня ничего не держит!

С этой чёткой мыслью проваливаюсь в небытие, свернувшись прямо на полу среди бутылок и мусора. Странное чувство успокоения наконец-то снисходит на мою измученную душу.

— Нет, мама, ничего не случилось! – произношу в трубку максимально спокойно и отстранённо.

Сегодня наконец-то первый день, когда я смогла взять себя в руки и перестать реветь. Даже не верится, что человеческий организм в состоянии производить столько слёз. Наверное, я бы должна была погибнуть от обезвоживания, но нет, ничего, жива, только опухла так, что никакие компрессы в виде охлаждённых пакетиков чёрного чая не спасают.