Книга В активном поиске раба, страница 32 – Лисавета Челищева

Встаю, приношу сумку из гостиной. Перед выездом я купил бутылку «Шато Марго» и охладил её в машине. Иду на кухню, нахожу бокал. Теперь сижу в её комнате, пью холодное красное вино, наслаждаюсь её запахом и жду.

Я человек нетерпеливый, и это ожидание убивает. Вино немного успокаивает, но не так долго. Где же она?

И тут, словно в ответ на мои мысли, слышу, как хлопает входная дверь, и мягкий голос наполняет квартиру.

— Да, всё прошло отлично, — говорит она, и даже через стену слышен сарказм. — Слушай, мне пора. Позвоню завтра. Я тебя тоже люблю.

Кому это она звонит? Какая-то подозрительная ревность шевелится в груди.

Шаги приближаются. Как мне это провернуть? Не хочу пугать её, но эффект неожиданности нужен.

Она толкает дверь спальни и замирает. Лунный свет заставляет её кожу светиться. На ней спортивный костюм, волосы собраны в хвост. Она чертовски горяча даже в этом.

— Я заждался, — говорю я низким, соблазнительным голосом, поднимаясь с кровати.

Она аж подскакивает от неожиданности. Глаза расширяются, рот открывается для крика.

Но прежде чем она успевает издать звук, я зажимаю ей рот рукой и прижимаю к стене. Её грудь трётся о мою, пока она тяжело дышит, пытаясь вырваться. Она сверлит меня взглядом, полным ярости. Если бы взглядом можно было убивать, я был бы уже точно мёртв. Эти большие, красивые глаза.

Что ж, приступим.

Я оттаскиваю её от стены, и её рука мгновенно взлетает, впечатываясь мне в лицо. О, детка, старайся сильнее. Удар чувствуется, но я только усмехаюсь. Хватаю её за талию, бросаю на кровать и достаю верёвку из заднего кармана.

Её глаза расширяются ещё больше. Она начинает вырываться с удвоенной силой, брыкается, пытается ударить.

С божьей помощью — и с её усталостью после долгого дня — мне удаётся привязать её руки к изголовью кровати. Всё это время она, конечно, проклинает меня сквозь мою ладонь и живописует, какой долгой и мучительной смертью я умру, если она освободится.

Не дождёшься, мадам Храброва.

Я отхожу от кровати, чтобы полюбоваться ею. О, как же она хороша! Растрёпанная, злая, раскрасневшаяся — и невероятно сексуальная.

Но она продолжает ругаться на чём свет стоит — теперь уже без моей ладони, кричит, что вызовет полицию, что я псих, что она отрежет мне яйца. Если она не заткнётся, соседи услышат. Достаю из сумки красный кляп.

— Клянусь, если ты подойдёшь ко мне, я тебе правда яйца отрежу, ножницами! — рычит она.

Я затыкаю её рот поцелуем. Впиваюсь в губы с такой силой, будто хочу выпить её всю. На секунду она замирает, а потом... отвечает. Видно, что она хочет этого, но мозг кричит обратное. Её язык встречается с моим, и это длится всего мгновение, но я чувствую, как она тает.

Я не прошу, чтобы она любила меня, но немного сотрудничества и меньше раздумий были бы сейчас очень кстати.

Когда я отстраняюсь, она тяжело дышит с закрытыми глазами. Ресницы дрожат. Но как только открывает их — снова этот ледяной взгляд.

Я вставляю кляп, прежде чем она успевает снова заговорить. Всё её тело выгибается, она дёргает верёвки на запястьях. Если она продолжит в том же духе, то порежет руки — верёвка жёсткая, когда натягиваешь. Я не хочу, чтобы она поранилась.

— Прекрати, и я сниму кляп.

Я никогда не торгуюсь. Ни с кем. Но мне нужно, чтобы она слушалась. Её большие голубые глаза смотрят на меня с яростью, но, к моему удивлению, она перестаёт дёргаться. Просто лежит и сверлит меня взглядом.