Книга Виновница судьбы, страница 32 – Анастасия Чехова

— Она тебя не обижала? — спросила я строго, с ноткой волнения, голос дрогнул, а внутри всё сжалось, как в тисках, сердце колотилось глухо, отдаваясь в ушах.

— Нет, она просто сама по себе раздражительная и сильно липучая, — я начала злиться на Дэвида, что он мне об этом не сказал, что вообще это делается как-то нейтрально, но и повисла боль — острая, раздирающая, как нож в груди, что все же ничего больше не случится и на этом все закончится: внутри меня бушевала смесь ярости и отчаяния, как будто последняя искра надежды угасла, оставив холодную пустоту, которая жгла изнутри, напоминая о всех потерянных шансах, о том, как моя любовь к нему превратилась в тюрьму, где каждый удар сердца — напоминание о неудаче, и слёзы подступили, жгучие, как кислота.

— Прости нас, — я опустила голову, волосы упали на лицо, щекоча кожу, — Что строили иллюзии для тебя, что возможно где-то ты питала надежды, — она встала и взяла меня за лицо, ладошки тёплые, мягкие.

— Мам, я же тоже уже не маленькая и я слышала ваш разговор, когда мы приехали от бабушки, — она отвернулась в телевизор, а я раскрыла широко глаза, зрачки расширились от шока.

— Тигрёнок, — с её щёчки скатилась слеза, горячая и блестящая, и это было самое ужасное, когда твой ребёнок разбился об реальность — все из-за глупых взрослых, внутри меня разорвалось, боль хлынула, как поток, слёзы жгли глаза, а тело задрожало от вины и беспомощности.

— Я всё равно люблю вас, по какую сторону вы бы не жили, — она крепко обняла меня — ручки сжали шею, тепло тела проникло сквозь одежду, — и я вместе с ней пустила слёзы, обнимая её в ответ, чувствуя, как они текут по щекам, горячие, а тело дрожит от рыданий.

Всю ночь мне было тяжело заснуть от этой информации — тело бросало то в жар, когда воспоминания о словах Эмили жгли внутри, как раскалённый уголь, то в холод, когда волны отчаяния обдавали кожу мурашками, а простыни становились влажными от слёз. Углубляя состояние: внутри меня бушевала буря — смесь ревности, как укол в сердце, и глубокой усталости, которая разъедала душу, заставляя задаваться вопросом, сколько ещё я выдержу эту маску нормальности, прежде чем окончательно сломаюсь, чувствуя себя пустой.

Но на утро, с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы и греющими щёку слабым теплом, я отправляла уже письмо мистеру Скотту: «Здравствуйте, я готова усиленно продолжать работу над собой, жду встречи» — письмо было отправлено с тихим кликом мыши, экран ноутбука мигнул подтверждением.

У меня не оставалось сил больше держать улыбку — губы дрожали от усилий, а внутри всё ныло, как после долгого бега, — а менять себя всё же хотелось, хотелось бы почувствовать снова вкус жизни и счастья, любви — той, что когда-то грела изнутри, как тёплый чай в холодный день, но теперь казалась далёкой мечтой, углубляя мою тоску, как будто каждый день добавлял слой льда вокруг сердца.

Звук в ноутбуке пиликнул — короткий, резкий сигнал, эхом отозвавшийся в тихой комнате, — и я увидела сообщение от психолога: «Это прекрасно, миссис Смит, жду вас на вечернем сеансе сегодня!»

Я сделала глубокий вдох — воздух вошёл, прохладный и бодрящий: «Всё пройдёт хорошо, это всё надо пройти, чтобы начать всё заново» — старалась мотивировать себя мысленно, но слова казались хрупкими, как стекло, внутри всё ещё кололо от сомнений и боли. Захлопнув ноутбук — крышка щёлкнула тихо, — я пошла собирать Эмили в школу и себя на работу. День предстоял быть интересным, но внутри он ощущался как ещё один шаг по краю пропасти.