Книга Виновница судьбы, страница 190 – Анастасия Чехова

Я улыбнулась, не заметив, как это произошло.

Александр поймал мой взгляд и чуть заметно подмигнул. Тайлер, ничего не заметив, продолжал рассказывать, какой сегодня важный день и почему шалаш должен быть самым большим во дворе.

Я притянула их обоих ближе и поцеловала сына в макушку.

Именно так теперь начиналось моё каждое утро.

Семья.

Наш дом не был большим.

Он не выглядел как открытка из журнала. В нём не было мраморных лестниц или дизайнерской мебели. Но в нём были большие окна, выходящие на океан, и деревянные полы, скрипевшие в самых неожиданных местах. Были стеллажи с книгами — его, моими, детскими, с потрепанными корешками, которые перечитывали по несколько раз. Были вмятинки на диване, где мы сидели в обнимку, и облупившаяся краска на подоконнике там, куда Тайлер постоянно ставил свои эксперименты с красками.

На стене в коридоре висели фотографии — смешные, непостановочные: Эмили с Сэмом в аэропорту Нью-Йорка, Тайлер с перепачканным в муке лицом в день, когда мы пекли печенье, Александр, спящий в кресле с Локи на коленях, я — смеющаяся, с распущенными волосами, в платье, которое он любил.

Каждая фотография была историей. Не идеальной. Настоящей.

Я спустилась на кухню. В окно уже лился утренний свет, золотистый и мягкий, и пылинки танцевали в его лучах. На плите закипал чайник. Из холодильника доносилось урчание — верный признак того, что кто-то уже пытался открыть банку с вареньем, не спросив.

Я налила себе кофе и вышла на веранду.

Локи лежал на крыльце, положив морду на лапы. Ему было почти семь, и он бегал уже не так быстро, как раньше. Седина тронула его морду, а прыжки за мячом стали короче. Но он всё ещё встречал каждого, кто входил в дом, всё ещё вилял хвостом, и в его глазах всё ещё горела та преданная, светлая радость, за которую мы все его любили.

Он поднял голову, когда я вышла, и лениво стукнул хвостом по дощатому полу.

— Привет, старик, — я присела рядом и потрепала его за ухом. — Тоже не спится?

Он вздохнул, соглашаясь.

Во дворе росло оливковое дерево — мы посадили его, когда переехали сюда, четыре года назад. Теперь оно окрепло, пустило корни, и его серебристые листья шуршали на ветру. Рядом цвела лаванда — её запах смешивался с солёным воздухом океана, и этот аромат был для меня самым родным на свете. Запахом дома.

Я сделала глоток кофе и услышала, как за спиной открывается дверь.

— Мам, Тайлер опять взял мои наушники!

Эмили. Уже шестнадцать лет.

Она стояла в дверях кухни, высокая, с копной тёмных кудрявых волос, собранных в небрежный хвост. В джинсах, которые она нашила значками, несмотря на мои ворчания. Во рту — наполовину съеденный тост.

Я посмотрела на неё с порога веранды и вдруг увидела её другой.

Не как свою дочь, которую нужно везде контролировать, а как человека. Который уже почти взрослый. Который начинает отделяться.

С каждым годом она становилась всё больше похожа на Дэвида. Те же скулы. Тот же упрямый изгиб бровей, когда спорила. Но глаза — мои. И эта манера улыбаться, прежде чем сказать колкость — тоже моя.

— Мне надо было послушать одну песню!

— Это мои наушники!

— Я на минуту взял!

— Ты взял их на час!

Я сделала ещё один глоток кофе, не вмешиваясь. За шесть лет я научилась различать, когда в их ссоры стоит влезать, а когда они просто проверяют границы. Пока что это был второй вариант.