Книга Виновница судьбы, страница 176 – Анастасия Чехова

Из кухни тянуло кофе. И чем-то ещё — маслом, поджаренным хлебом. Я приподнялась на локте и увидела на прикроватной тумбе записку, сложенную пополам. Внутри было написано твёрдым, ровным почерком:

«Мы с Эмили пошли за завтраком. Она сказала, что ты любишь круассаны с миндалём, а я не рискнул спорить. Вернёмся через двадцать минут. Спи, если сможешь.»

Я улыбнулась и прижала листок к груди на секунду, прежде чем встать.

Последний день в Нью-Йорке тянулся так, будто сам город не хотел нас отпускать. Мы не строили планов. Просто бродили.

Сначала зашли в книжный магазин на Бродвее, где пахло старой бумагой и пылью, а Эмили нашла стеллаж с энциклопедиями о динозаврах и залипла там на полчаса. Александр стоял рядом, иногда подсовывал ей книгу с картинками и наблюдал, как она реагирует. Я смотрела на них со стороны и думала, что, наверное, именно так выглядит счастье — без позы, без напряга, просто обычный день, в котором никто не притворяется.

Потом мы сели в маленькой кофейне, где на стенах висели полароидные снимки других путешественников, и пили кофе с корицей. Эмили макнула круассан в мой латте, и я сделала вид, что сержусь, хотя на самом деле не могла перестать улыбаться.

— Мам, сфоткай меня у стены, — сказала она, вытирая пальцы о салфетку.

Я подняла телефон, поймала кадр. Она стояла перед коллажем из чужих снимков, серьёзная, с новым зайцем под мышкой, и выглядела такой большой, что у меня на секунду сжалось сердце.

— А теперь нас троих, — сказал Александр, забирая у меня телефон.

Он протянул его бариста — молодому парню с татуировками на руках, который понимающе кивнул и поднял камеру. Я встала справа от Эмили, Александр — слева. Она прижалась к нам обоим, даже не думая об этом, и я почувствовала, как его рука легла мне на спину — легко, поддерживающе.

Бруклинский мост мы увидели ещё издалека, когда шли по набережной. Солнце уже клонилось к закату, и свет стал другим — более густым, медовым, он ложился на металлические тросы и каменные опоры, делая их почти золотыми. Ветер с Ист-Ривер был прохладным, но не резким — скорее освежающим после дневной жары.

Эмили бежала впереди, то останавливаясь, чтобы посмотреть вниз на воду, то оборачиваясь и подгоняя нас.

— Мам, ну быстрее!

Я ускорила шаг, но Александр взял меня за руку и чуть придержал.

— Успеем, — сказал он тихо.

Я посмотрела на него. В закатном свете его глаза казались светлее, а лицо — спокойнее, чем обычно. Без привычной собранной настороженности.

Я не стала ничего уточнять. Просто сжала его пальцы в ответ, и мы пошли дальше — не медленно и не быстро, а так, как будто никуда не торопились.

На мосту было людно. Туристы останавливались, делали снимки, кто-то катил велосипед, кто-то держал за руку ребёнка. Эмили подбежала к ограждению и долго смотрела на воду, на Манхэттен, который горел в лучах заката.

— Красиво, — сказала она тихо, не оборачиваясь.

Я встала рядом, облокотившись на перила. Металл был нагрет солнцем, тёплый под ладонями. Ветер трепал волосы, и я убрала прядь за ухо, не сводя глаз с горизонта.

— Очень.

Эмили покосилась на меня.

— Ты грустная?

— Нет. — я покачала головой. — Просто мне здесь нравится.

Она подумала и кивнула. А потом неожиданно сказала: — Я хочу с вами сфоткаться. С Сэмом.