Книга Виновница судьбы, страница 147 – Анастасия Чехова

Щёки моментально потеплели.

— Самоуверенно.

— Но справедливо, — его губы тронула ленивая улыбка.

Я покачала головой, а он чуть приподнялся на локте и провёл костяшками пальцев по моей щеке —

почти невесомо. Это простое прикосновение оказалось таким интимным, что я сразу притихла.

— Доброе утро, — сказал он тише.

— Доброе, — ответила я, глядя ему в глаза.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Не неловкая, не тяжёлая — просто живая. Слишком живая. Первое утро, когда мне не хотелось прятаться или отшучиваться.

Я осталась.

И это было важнее всего.

Александр будто прочитал что-то по моему лицу.

— Как ты? — спросил он спокойно.

Я чуть прикусила губу, подбирая не красивый, а честный ответ.

— Удивительно хорошо, — призналась я. — И... спокойно.

Его взгляд стал мягче.

— Я рад.

— Я тоже, — прошептала я.

Он потянулся ко мне и поцеловал — совсем легко, в уголок губ, будто проверяя, не изменилась ли я за ночь, не захлопнулась ли. Но я не только не отстранилась — сама подалась к нему ближе, и поцелуй стал длиннее, теплее. Не ночной, жадный, а утренний — сонный, нежный, с лёгким вкусом дыхания и близости.

Когда мы отстранились, он поцеловал меня в лоб и выдохнул: — Спасибо, что осталась.

От этих слов у меня что-то тихо сжалось в груди.

— Спасибо, что мне захотелось остаться, — ответила я прежде, чем успела это отфильтровать.

Он посмотрел на меня очень внимательно. Так, что я не отвела взгляд. Мне уже не хотелось прятаться в облегчённой иронии.

А потом реальность осторожно напомнила о себе.

Телефон.

Не мой — его.

Он завибрировал где-то на тумбе. Александр мельком глянул в сторону экрана и тихо выдохнул.

— Семь тридцать, — сказал он, и голос его сразу стал чуть более бодрым. — У тебя ведь ребёнок, а у меня, к сожалению, работа и взрослые обязательства.

Я застонала и уткнулась лицом в подушку.

— Не произноси это так рано.

Он тихо засмеялся — грудно, с той самой хрипотцой, которую я уже начинала любить.

— Хорошо. Тогда скажу мягче: нам придётся вставать.

— Жестокий человек, — пробормотала я.

— Вчера ты считала иначе.

Я подняла голову и прищурилась.

— Сегодня я ещё не решила.

— Тогда мне придётся быстро сварить тебе кофе и повлиять на решение, — сказал он невозмутимо.

Я улыбнулась, но уже в следующую секунду внутри кольнуло.

Эмили.

Я резко потянулась к своему телефону, который лежал на соседней тумбе. Экран загорелся. Сообщений было немного — одно от Стеллы и одно от Эмили, отправленное почти час назад:

«Мам, мы уже проснулись. Тетя Стелла делает сырники. Всё хорошо»

Я выдохнула с таким облегчением, будто только сейчас позволила себе вспомнить, что я не одна в этой жизни и что моё спокойствие всегда связано не только со мной.

— Всё в порядке? — спросил Александр, наблюдая за моим лицом.

— Да. Эмили у Стеллы. Уже ест сырники и, видимо, счастлива без меня, — я усмехнулась, но в голосе не было боли, только привычная материнская нежность.

— Это хороший знак. Значит, у нас есть шанс на завтрак без катастроф, — он сел на кровати и потянулся, мышцы на спине и плечах плавно напряглись под кожей.

Я невольно задержала взгляд дольше, чем собиралась.

Он это заметил.

И, конечно, ничего не сказал, только уголки губ дрогнули.

— Даже не думай быть самодовольным, — предупредила я.