Книга Виновница судьбы, страница 10 – Анастасия Чехова

Дэвид улыбался всё это время, смотря на своё произведение с такой любовью: его глаза искрились, полные тепла и гордости, когда он общался с ней, даже споря в каких-то моментах — их голоса переплетались, смех Эмили эхом отдавался в комнате, а его низкий тон добавлял глубины, разрывая мне душу напоминанием о наших потерянных днях. Они были как две капли воды, похожи, мне кажется, во всём — от упрямого блеска в глазах до манеры жевать, — от этого было трудно ещё сильнее, сердце сжималось в комок, а кожа покалывала от близости, вызывая слёзы, которые я едва сдерживала. Я не заметила, как взгляд сильно заострился на его глазах — голубых, с тёплыми искрами в свете свечи, полных той же боли, что и у меня, — он посмотрел на меня, и, растерявшись, я чуть не смахнула стакан со стола, жидкость плеснула с лёгким чмоканьем, а моё сердце пропустило удар от этого внезапного, электризующего контакта.

— Я думаю, мне уже пора, — заявил Дэвид, его стул скрипнул по полу, когда он отодвинулся, и это звук эхом отозвался во мне как прощание. — Завтра рабочий день, и деткам уже пора ложиться в кроватку, — от этих слов Эмили поджала губы, её щёчки вспыхнули румянцем, а он только умилился этому, коснувшись её руки тёплой ладонью, и моя душа разрывалась от ревности и тепла к этой сцене.

— Спасибо большое за ужин, Лэйн, — он быстро улыбнулся, зубы блеснули в свете лампы, но в глазах мелькнула тень — та же, что жгла и меня, — и поспешил одеваться — куртка зашуршала, молния щёлкнула, каждый звук как удар по сердцу.

— Я тебя люблю, — сказала Эмили ему, поспешно обнимая, её маленькие ручки обвили его шею, а он вдохнул аромат её волос — шампуня с яблоком, — и я почувствовала укол зависти, смешанной с любовью.

— И я тебя, тигрёнок, — Дэвид поцеловал её в лоб, губы коснулись кожи мягко, с лёгким чмоканьем, и слёзы подступили к моим глазам от этой нежности.

Он мне только кивнул и поспешно покинул квартиру — дверь хлопнула тихо, эхом отозвавшись в коридоре; сердце сжалось в комок, и снова стало пусто, воздух в комнате будто похолодел, оставляя меня в одиночестве с эхом его шагов. Закрыв дверь на замок — ключ щёлкнул металлически, — я поспешила убирать тарелки в посудомоечную машину, их звон эхом разнёсся по кухне, а вода из крана зашумела, смывая остатки еды.

Зайдя в комнату дочери — воздух здесь был теплее, с ароматом её любимого ночника с лавандой, — она уже ждала меня для прочтения чего-нибудь перед сном, укрывшись одеялом, мягким и пушистым на ощупь. Я присела на кровать, матрас прогнулся с тихим скрипом, трогая её волосы — кудрявые, шелковистые под пальцами, — понимая, как соскучилась за эти выходные по ней, по её теплу и дыханию рядом, которое заполняло пустоту в моей душе. Но дочери даже сказка не понадобилась: её глазки слипались уже в глубокий сон, ресницы дрожали, а дыхание становилось ровным, как лёгкий шёпот ветра.

— Я так хочу, чтобы мы все были рядом, — бубнила она с закрытыми глазами, голос сонный, приглушённый подушкой, и эти слова ударили в мою душу, как кинжал. Мои брови поползли вверх. — Буду всегда загадывать это желание на любой праздник, — Эмили крепко уснула, её тело расслабилось, а мои эмоции вырвались наружу: горячая слеза потекла по щеке, солёная на вкус, когда я смахнула её языком, и внутри разразилась буря — смесь надежды, боли и любви, которую я так долго пыталась заглушить.