Книга Искатель 23, страница 29 – Сергей Шиленко

Её слова упали в тишину. Кто-то из девчонок шевельнулся, кто-то незаметно выдохнул, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. Семья подхватила это с облегчением, быстро смещая разговор к далёкому прошлому Мэриголд. Не к тому дерьму, что случилось позавчера, а к корням, откуда она пришла.

Я не сводил глаз с её профиля. Она начала говорить тихо, сначала едва слышно, словно каждое слово приходилось вытаскивать из глубины болотистой памяти, где его давно занесло илом и гнилью. Даже те меры безопасности, что терпела принцесса Харалдара, Селисия Сильварин, меркли перед тем, что вытворял с ней её отец.

— Отец боялся убийц, — продолжала Мэриголд, и её голос стал ровным, почти отстранённым, словно она рассказывала о погоде. — Или предательства изнутри. Он приказал, чтобы за мной постоянно наблюдала хотя бы одна из телохранительниц, находясь в невидимости, если не обслуживают меня напрямую.

Я почувствовал, как напряглись мышцы челюсти. Представил это: тишина роскошных покоев, запах дорогих масел и духов, и где-то рядом едва уловимое дыхание невидимки, скрип кожаных доспехов, шорох шагов на мраморном полу. Даже в самых интимных моментах чужое присутствие, словно грязный отпечаток на чистом льне.

— На практике это означало… — она замолчала, проглотив комок в горле, — это означало, что они наблюдали, когда я справляла нужду, когда мылась, когда спала…

В комнате повисла тишина, густая и режущая. Я сжал кулак за спиной, чувствуя, как ногти впились в ладонь.

— А как же твоя мать? — Мизини наклонилась вперёд, её кошачьи зрачки расширились, длинный полосатый хвост метнулся из стороны в сторону, выдавая внутреннее напряжение. — Она ничего не предпринимала по этому поводу?

Лицо Мэриголд исказило горечь. Она сглотнула, её пальцы дрогнули, белые от давления на ткань платья.

— Не знаю, меня забрали у неё сразу после рождения, я так и не смогла с ней познакомиться. Никто из тех, кого я спрашивала, ничего о ней не рассказывали.

Она на мгновение замолчала, справляясь со своими чувствами.

— Отец тоже не хотел говорить, но однажды, когда напился… — голос Мэриголд дрогнул, она выдавила слова сквозь стиснутые зубы, — сказал мне, что «она не представляет никакой ценности» не только для него, но и для всех. Думаю, она, вероятно, была рабыней для удовольствий или проституткой. Он сказал, что единственное ценное, что она когда-либо сделала — это взращивала его семя в своей утробе. Как только она это сделала… её полезность закончилась.

— Вот же ублюдок! — Лейланна выплюнула слова сквозь стиснутые зубы, тёмно-розовые глаза вспыхнули, словно раскалённые угольки в глубине печи. Сумеречная эльфийка сжала кулаки так, что костяшки побелели, а воздух вокруг неё заметно похолодел.

Мэриголд издала странный звук, ни смех, ни рыдание, какой-то горький отрывистый всхлип, похожий на звук бьющегося о пол хрусталя.

— Моё детство было… необычным, — её плечи вздрогнули. — Я, наверное, даже не знала бы, как ведут себя порядочные и добрые люди, если бы не дом леди Мароны.

Марона нежно положила ладонь ей на колено, а Белла молча порывисто, обняла Мэриголд за плечо, прижимаясь щекой к её волосам. Гномиха сделала дрожащий вдох и продолжила, словно цепляясь за ниточку, ведущую из тьмы.

— В подростковые годы, когда тело меняется, постоянный надзор особенно угнетал. Мне приходилось подавлять свои чувства, любой импульс…