Книга Искатель 23, страница 103 – Сергей Шиленко

Особой тактической причины бить именно в эту дату у нас не было — просто мы были готовы. Но для семьи и для бойцов Теневого крестового похода этот символизм добавлял всему правильного веса.

Я проверил снаряжение. Где-то на задворках сознания всё ещё ворочалась та холодная пружина со свадьбы — погасший кристалл-маяк, доказательство, что Малин упорно ищет щель в нашей обороне. Но сегодня первый ход оставался за мной, и я намеревался им воспользоваться сполна. Пропустив через пальцы несколько сотен стрел, я напитал их маной — древки потеплели, оперение стало жёстче.

Только сейчас понял, что все жёны куда-то исчезли, пока я возился с колчаном. Обычно по утрам в наших покоях царил тёплый домашний гомон, а сейчас — звенящая, неестественная тишина. В воздухе отчётливо пахло озоном, будто перед грозой. Я нахмурился, машинально проверил крепление колчана на бедре и толкнул дверь в общую гостиную.

Пружина внутри разом ослабла.

— Сюрприз!

Зал утопал в гирляндах и пёстрых лентах, а внутри собралась, кажется, вся моя огромная семья и ближайшие друзья. Белла с Лейланной, сияя как начищенные монеты, затянули знакомый до боли земной мотив «С днём рождения», и остальные нестройно подхватили. То, что настоящий мой день рождения наступал только завтра, здесь не волновало никого.

Зара протиснулась сквозь толпу, обвила руками мою шею, поцеловала.

— Сегодня тебе двадцать три, — шепнула она, отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. — А выглядишь на двадцать.

Я рассмеялся. Она была права — Система когда-то заморозила моё тело в оптимальном возрасте, и стареть мне предстояло еще нескоро. На Валиноре дни рождения исторически не праздновали — выжил ещё год, не сдох в пасти очередного монстра, и на том спасибо, но я в своё время упёрся, и постепенно семья втянулась, превратив это в нашу собственную традицию. Меня усадили во главе стола, заваленного едой, и следующий час утонул в смехе, тостах и воспоминаниях о минувшем годе — кровавом, но нашем. Самира с Клавдией под конец втащили торт размером с осадную башню, и дети завизжали от восторга при виде мороженого на завтрак.

А потом настал черёд подарков.

Дети выстроились в нетерпеливую очередь с самодельными открытками. Старшие с гордостью совали мне листы пергамента с кривыми рисунками, где буквы плясали задом наперёд. Малыши дарили каракули из спиралей и клякс, а самые маленькие — просто отпечатки крошечных ладошек в краске.

Я забирал каждую с такой бережностью, будто это артефакты божественного ранга. И вдруг, глядя на эти неуклюжие рисунки, поймал болезненный укол под рёбрами. Холодный, прагматичный разум охотника услужливо напомнил: те самые руки, что сейчас держат детские каракули, уже к ночи будут по локоть в чужой крови.

«Так надо», — оборвал я себя, сжав в пальцах пергамент с отпечатком ладошки. Именно ради того, чтобы эти дети могли спокойно рисовать свои кривые картинки и есть мороженое по утрам, я сегодня и превращу склады Консорциума в пепел.

— А это от всех нас, — с непривычным волнением произнесла Ирен, и её пальцы нервно теребили край белоснежного платья.

Глория, Макс, Анна и Рада с топотом выбежали из зала и вернулись, вчетвером волоча длинный свёрток в зелёной ткани. Я перехватил ношу, спасая её от падения, потянул за узлы — и ткань соскользнула.