Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 2 – Валери Овчинникова

И от этого становилось хуже.

Андрей вышел из комнаты через несколько секунд.

В темных брюках. В расстегнутой у горла рубашке. Волосы влажные, будто он недавно принял душ. Лицо жесткое, с темными кругами под глазами. Он остановился в коридоре, увидел меня и не удивился.

Даже это.

Он не удивился.

Будто ждал.

Будто знал, что я приду и увижу.

— Марина, — сказал он.

Я вцепилась в ремешок сумки так сильно, что ногти больно впились в ладонь.

— Ты выбрал ее?

Алина — я потом узнаю ее имя — тихо усмехнулась за его плечом.

Андрей не обернулся.

Его взгляд был тяжелым. Чужим. В нем не осталось того мужчины, который вчера еще целовал меня в висок на парковке и говорил: «На выходных поедем за город. Выспишься. А то выглядишь бледной».

— Да, — сказал он.

Одно слово.

Без объяснений.

Без паузы.

Без попытки подойти.

Я ждала, что он скажет: «Это не так». Ждала, что сейчас его лицо дрогнет, он выругается, оттолкнет эту женщину от двери, схватит меня за плечи, заставит смотреть на него и объяснит, что все это глупость, ошибка, совпадение, жестокая шутка.

Он стоял.

Ровно.

Холодно.

И я поняла, что стою перед мужчиной, которого больше не знаю.

— Ты хотя бы… — голос сорвался, и мне пришлось сглотнуть. — Ты хотя бы скажи мне в лицо.

— Я сказал.

— Нет. Скажи нормально. Скажи, что между нами всё кончено.

Его челюсть напряглась. На секунду в глазах мелькнуло что-то острое, темное, живое. Но он тут же погасил это.

— Между нами всё кончено.

У меня в сумке лежал конверт.

Белый. Тонкий. С его именем.

С нашим ребенком.

Я чувствовала его краем бедра через ткань сумки, и это было настолько больно, что захотелось вытащить конверт, бросить ему в лицо и закричать: «Смотри! Смотри, что ты выбрал не узнать!»

Но за его спиной стояла женщина в его рубашке.

А он смотрел на меня так, словно я пришла просить то, на что больше не имела права.

— Почему? — спросила я.

Алина снова усмехнулась. Уже тише. Но я услышала.

Андрей сделал шаг вперед. На его лице не было вины. Только усталость и злость.

— Не устраивай сцену.

Сцену.

Это слово врезалось в меня сильнее его «да».

Я стояла на пороге квартиры мужчины, которого любила больше себя, с тестом на беременность в сумке, после недели его молчания, перед женщиной в его рубашке — и это была сцена.

Не боль.

Не предательство.

Сцена.

— Я не устраиваю, — сказала я. Голос стал ровнее. Пустым. Наверно, так звучат люди, когда внутри у них уже нечему падать. — Я просто хотела понять, кому верила.

Он посмотрел на сумку в моей руке.

— Деньги получила?

Я не сразу поняла.

— Какие деньги?

Андрей усмехнулся. Жестко. Так, как я никогда у него не видела.

— Не надо, Марина. Хотя бы сейчас без спектакля.

— О чем ты говоришь?

— О том, что ты сделала свой выбор. Я свой тоже.

У меня перед глазами дернулся свет в коридоре. На самом деле, лампа горела ровно. Это меня качнуло. Я взялась за стену рядом с дверью, чтобы не осесть на коврик.

Деньги.

Выбор.

Его женщина.

Его холод.

Все смешалось в грязный узел, который затянулся у меня в груди.

— Ты думаешь, я взяла у кого-то деньги?

Он подошел ближе. Встал у самого порога. До него можно было дотронуться. До его руки, до груди, до шеи, куда я столько раз прятала лицо, когда он прижимал меня к себе после долгого дня. Он был здесь. Мой Андрей. С той же родинкой у ключицы, с тем же хрипловатым дыханием, с той же вертикальной складкой между бровями.