Книга Искатель, 2010 № 07, страница 79 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

— Ничего не произошло, — твердо сказал компьютер, когда я обратился к нему с вопросом. — Просто в этой вселенной постоянная тяготения в двести раз больше, чем во Вселенной номер один, где ты имел несчастье родиться.

Понятно, подумал я. Должно быть, сбой произошел еще в те мгновения, когда эта вселенная только-только взорвалась и законы здешней природы еще не сформировались окончательно. Двести раз, подумать только! Это означает, что здешнее Солнце в двести раз меньше, чем то, к которому я привык. Здешняя Земля... А уж о людях и говорить не приходится! Свифтовский Гулливер был больше лилипутов всего в дюжину раз, а какие из-за этого происходили неудобства! Я же в этом мире больше любого местного придурка в две сотни раз — как мне с ними разговаривать, если даже увидеть их я смогу только в сильную лупу?

Я понял, кстати, почему не слышно сигналов диспетчера космопорта — ведь и длина электромагнитных волн здесь уменьшилась в двести раз, мои приемники просто не способны принять такую частоту передачи!

Пришлось переходить на ручное управление. Конечно, я не мог отказать себе в удовольствии и посмотреть, как выглядит Израиль, уменьшенный природой до размеров мошава.

Сажать звездолет я не стал — мало ли, вдруг ненароком раздавлю небольшую страну типа Сан-Марино или Лихтенштейна! Но болтаться на орбите тоже было мало удовольствия, и я спустился на Землю в рабочем скафандре. Пролетел сквозь атмосферу, плюхнулся в море — подальше от греха! — и до берега добирался вплавь.

Из воды я вылез там, где на карте «моего» Израиля значилась Газа. В «моем» Израиле и в мое время это была пустынная местность, поскольку еще в начале XXI века почти все население этого города сбежало в Египет и Саудовскую Аравию от бесчинств собственных руководителей. Точно не помню, что тогда произошло, кажется, преемник Арафата поссорился с мэром Газы, тот пригрозил отделиться, преемник великого раиса не стерпел наглости и обработал Газу пестицидами, будто это был не город, а плантация с сорняками.

Я вышел на берег и снял скафандр. С высоты моего роста я видел Тель-Авив — будто карту на зеленом фоне с голубой каймой берега. Как вы понимаете, у меня не было и быть не могло никаких враждебных намерений — я всего лишь хотел узнать, как развивалась история этого мира. Может быть, здесь, где все такое маленькое, зло тоже оказалось невелико? Я пристроил к глазам сильный телескопический бинокуляр и принялся вглядываться в сеть далеких улиц.

Первое, что я увидел, было жерло танкового орудия, направленного мне прямо в левый глаз. Сейчас неведомый танкист нажмет на гашетку... Я дернул головой как раз вовремя, чтобы снаряд, выпущенный мне в лицо, пролетел мимо. Вряд ли он сумел бы причинить мне вред — он был меньше булавочной головки, — но сознание, что в меня стреляют, было очень неприятным.

Нужно было срочно налаживать контакт, и единственное, что мне пришло в голову, — написать на собственном лбу: «Я — свой. Мое имя Иона Шекет. Я — из другой вселенной». Я бы написал и больше, но мой лоб оказался нс столь большим, как мне представлялось, когда я глядел в зеркало.

Видели бы вы, что тут началось! Булавочные головки засвистели мимо, как комары в жаркий день. Стрелявшие, видимо, хотели только напугать меня, потому что ни один снаряд не попал в цель — если конечна, целью был я.