Книга Искатель, 2010 № 07, страница 57 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

Кормили островитян, как говорится, на убой, в том числе и военнослужащих срочной службы. У работающих с приборами и животными в зоне постоянно был отдельный стол, на котором ежедневно радовали взор столь редкие для солдатского меню консервы, сливочное масло — не нормировано, сгущенное молоко, печенье, различные соки.

Солдаты срочной службы иногда шутили: вчера на полигоне уморили лошадей и... кормят кониной; сегодня дают свинину — значит, морили свиней. Пожалуй, к неприятностям, пережитым во время службы, относились... уколы! С приближением весны и началом работы испытательного полигона мы начинали вздыхать: «Готовь задницу — уколы идут!» Всем кололи витамины В, В6, В12, а солдатам, работавшим на полигоне, каждый месяц делали разные прививки, давали горсти таблеток (их зачастую выбрасывали) и выдавали специальные справки — без которых на полигон не пускали. Случалось, люди заболевали — на моей памяти за все время службы в нашей роте заболели желтухой человек восемь — десять. Может, правда, это вовсе и не желтуха была, а что-то иное, связанное с испытаниями на полигоне?

Работать пришлось буквально в ста метрах от казармы — в механической мастерской, где мы занимались ремонтом приборов, оснастки и техники. Что это были за приборы? Сейчас, пожалуй, и не вспомнить их предназначение: армированные металлом емкости прямоугольной формы для автоматического или ручного сбора проб воздуха и почв из зараженной зоны, иногда соединенные с блоками электрического питания. Мы называли приборы также «блоками питания», их было множество. «Отравленные», побывавшие на полигоне блоки привозили в спецпомещение, и после дезактивации они попадали к нам, в мастерские, аналогично поступали и со звериными клетками.

В чем заключался ремонт? Точили к приборам заглушки, которых по возвращении с полигона почему-то всегда не хватало... Вероятно, теряли, возможно, даже не на полигоне, а там, в Морозильнике... Говорили, что этот большой корпус оборудован лабораториями и огромными холодильниками, и там хранятся туши погибших во время многочисленных испытаний животных — лошадей, обезьян и сусликов. Кстати, последних не привозили на остров — мы их сами по приказу командиров выгоняли водой из норок. Рассказывали, что ставили опыты в Морозильнике на белых мышах и крысах, привезенных специально на остров. Правда, какого именно характера были эти опыты, мало кто знал, работали в Морозильнике только гражданские лица и высокие военные чины, а рядовым и сержантам вход туда был запрещен.

Испытания на полигоне зависели от ветров. Если летом стояла хорошая, безветренная погода, их могли проводить каждую ночь. Выезды в отравленную зону проходили чаще по ночам. Бедных лошадок на полигон выгоняли табунами; обезьян вывозили в клетках со стальными прутьями диаметром шесть — восемь миллиметров. Так вот, все до одной клетки, привозимые с полигона, оказывались развороченными: прутья — погнуты, случалось и... вырваны: будто Кинг-Конги в них бесновались. Может быть, клетки роняли во время погрузки, хотя кто знает... Хоронили погибших во время опытов животных в специальных огромных могильниках, стояли в зоне и отравленные машины.

Однако зараженная зона не пустовала, там бегали сайгаки, жили вездесущие суслики и другая разная живность. Обычно в начале испытательного сезона солдаты переодевались в специальные защитные костюмы и устраивали массовые облавы на представителей «отравленной» фауны. Живых особей умерщвляли и отправляли в Морозильник.