Книга Искатель, 2010 № 07, страница 21 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

Елена очень быстро освоилась в хранилище и с интересом принялась за изучение рукописей. Несколько недель она провела за этим увлекательным занятием, переходя из зала в зал, прерываясь только на еду и короткий сон. Молодая исследовательница узнала, что все в этом мире состоит из мельчайших частиц, которые называются атомами, что земля круглая, вращается вокруг своей оси и вокруг солнца, что звезды — такие же солнца и вокруг них тоже есть планеты, на которых живут разумные существа. Девушка узнала о дальних странах, расположенных на другой стороне Земли, где обитают необыкновенные звери и птицы, где бывает так холодно, что вода превращается в огромные ледяные глыбы. Вся эта громада знаний потрясла Елену, у нее возникли вопросы.

Тисандр появился как всегда неожиданно, застав ее над изучением очередного трактата.

— Здравствуй, целительница! Нашла ли ты ответы?

— Нет, — робко опустив ресницы, ответила девушка. — Я так и не знаю, как исцелить ту несчастную, которая, наверно, уже погибла. И у меня появилось множество других вопросов. Наблюдается странное: чем больше узнаю, тем больше понимаю, что у меня мало знаний и круг моего невежества стремительно растет. В этих книгах я нахожу больше проблем, чем способов их решения. И только теперь поняла слова великого Сократа: «Я знаю то, что ничего не знаю».

— Я рад за тебя, целительница. Свершилось то, чего я ожидал: ты стала мудрее. Пусть не пугают тебя россыпи знаний, они бесконечны, как сама Вселенная, и сколько бы человек ни знал, он никогда не достигнет предела. Познание бесконечно, как и бесконечно желание узнать новое, постигнуть неизведанное, понять непознанное. Когда-нибудь это безграничное стремление к знаниям либо погубит человечество, либо подарит ему небывалое могущество над силами природы. Но я пришел к тебе не для того, чтобы читать нудные лекции. Та женщина, о которой ты спрашивала, еще жива, я позаботился об этом, дав ей подкрепляющее снадобье. Но ее болезнь прогрессирует, а силы на исходе. Если ты ей не поможешь, она умрет. — Тисандр поднял руку, предвосхищая вопрос. — Я знаю, что в хранилище ты не нашла ни описания болезни, ни нужного снадобья. Между тем оно есть! Это редкая болезнь, и причина возникновения мне неведома. Но есть лекарство — сок травы млей, что растет на самом краю земли, за много сотен тысяч стадий от Аттики. Мало пройти это огромное расстояние, эту траву очень непросто отыскать. А времени у нас с тобой нет.

Ты, прекрасная Елена, только начинаешь свой путь в медицине, и тебе придется не раз встретиться с человеческими страданиями, побороть которые ты будешь не в силах. Будут гибнуть люди, а тебе останется только скорбно разводить руками и уповать на милость богов. В этом гигантском хранилище ты убедилась, что познать все нельзя, всегда найдется болезнь, которую не одолеть. Что же делать? До последнего времени у меня не было ответа. Долгие годы я искал причину опасных недугов, быстро уносящих людей в могилу. Некоторые болезни удавалось победить, но большинство других приводили людей к гибели, несмотря на все мои старания. Я находился на грани отчаяния.

Но великая Геката не оставила меня, преподнеся удивительный дар. Несколько лет назад при прокладке очередного подземного коридора на большой глубине строители обнаружили необычный предмет, по форме напоминающий цилиндр. Он был изготовлен из неизвестного материала и весил около одного таланта. Я отнес цилиндр в мастерскую для детального изучения. Несколько недель мы пытались понять предназначение загадочного предмета. Цилиндр пилили, резали, сбрасывали с высоты, нагревали до высокой температуры, поливали свинцом, охлаждали, но все было тщетно, он не раскрыл своей тайны. Однажды, возвращаясь из книгохранилища в свою келью поздно ночью, я решил заглянуть в мастерскую. Меня привлек странный золотистый свет, который струился по стене. Подойдя поближе, я был поражен: недалеко от стены, буквально в воздухе, висело изображение какого-то странного манускрипта. Алфавит был мне незнаком, поэтому я не мог понять смысл текста. Это была точная копия пергамента, но слова яркими символами горели не на бумаге, а прямо в воздухе. От волнения я начал ходить по залу, и, когда оказался вблизи цилиндра, текст внезапно переменился; я повторил попытку — и снова произошло изменение текста. Подозревая, что случилось что-то необычное, и уповая на милость прекрасной Гекаты, я запер зал и отправился в свою келью, чтобы предаться размышлениям.