Книга Искатель, 2010 № 07, страница 117 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

— Неважно, — быстро произнес управляющий (или хозяин?).

— Что ж, — сказал полицейский, — с прибытием на Землю, господин Шекет.

Он повернулся и вышел.

— Вам, надеюсь, понравилась книга о вашем предке и о поднятом им восстании? — проникновенно спросил мужчина в смокинге. — Это наш гостиничный бестселлер. Конечно, безопасный для всех, кто прошел вакцинацию.

— Никогда! — воскликнул я. — Никогда больше не выпью ни капли жидкости!

— Глупости, Шекет! В Израиле нужно пить много, но часто!

Так началось мое пребывание на Земле после долгого отсутствия. Не могу сказать, что я получил от этого посещения одни удовольствия.

Как-то, оказавшись на Земле, я посетил военную базу, где служил в незабвенные юношеские годы. Естественно, армия стала другой, служат теперь по желанию, платят за это немалые деньги, вот и я не удержался, купил в кассе билет и даже успел повоевать с аборигенами Иухроса II, о чем рассказал в одной из глав моих мемуаров («На всех парусах», «Мир Искателя», № 2,2001). Кое о чем, однако, я предпочел умолчать — стыдно, знаете ли, вспоминать, как я нарушил воинскую дисциплину. Впрочем, я и сейчас поступил бы так же, так что ни о чем не жалею, в том числе о том, как был отправлен начальником базы майором Фрумкиным в тюрьму или, как тогда говорили, на гауптвахту.

Я думал, что служба моя на том и закончится. Оказалось, однако, что, даже отслужив половину срока (целых десять часов!) и дважды победив сильных и жестоких врагов, я все еще имел о современной армии не очень внятное представление.

Выйдя из караульного помещения, где майор учинил надо мной скорый суд, я поднял взгляд на большое голографическое табло: схему расположения объектов на базе. По идее, тюрьма должна была располагаться где-нибудь в отдалении от стрельбища (зачем стрелять по своим, даже если это арестанты?), от столовой (чтобы запахи пищи не мешали осужденным думать о своей вине перед армией), и тем более от казармы (нельзя же, чтобы заключенные слышали, как свободные солдаты проводят свое совершенно свободное время).

Не обнаружив на схеме значка с надписью «тюрьма», я принялся исследовать голограмму более методично, начав с левого верхнего угла, где значилось: «Стоянка для транспорта потенциального противника». Путешествуя взглядом слева направо и сверху вниз, я обнаружил еще «бассейн боевых действий», «ракетоноситель многофункциональный одноразовый» и какой-то «сходняк для многоориентированных солдат». Тюрьмы на схеме не было в помине, и я собрался было вернуться к майору за разъяснениями, но в это время рядом со мной остановился рядовой, необученный, негодный к нестроевой службе (так было написано у него на воротнике рубашки), и сказал:

— Господин ефрейтор, что вы ищете, может, я смогу помочь?

— Тюрьму, — мрачно сообщил я, ожидая встретить в ответ взгляд, полный презрения или, что еще хуже, — жалости.

Однако рядовой, необученный и негодный, посмотрел на меня с таким явным восхищением, что я невольно смутился и, сам того не ожидая, объяснил:

— Да вот, понимаете, влепили мне срок за неповиновение приказу.

Взгляд рядового стал еще более восторженным.

— О! — воскликнул солдат. — Не будет ли с моей стороны наглостью попросить вас об услуге?

— Меня? — удивился я. — Что я могу...